Также считалось, что традиционные литература и искусство являются реакционными, и потому их следует полностью отвергнуть. Так, отрицалась преемственность культурного развития, провозглашалось, что нужно «отвергнуть всё», нужно «на пустом месте» заново построить «чисто пролетарскую культуру» «совершенно нового типа».
Итак, в Китае об отношениях между традиционным театром и политикой уже в конце начале веков писали Лян Цичао, Лю Яцзы и др. Они призывали к расширению культурного кругозора народа, требовали вернуть народу родную землю, построить дворец независимости, ударить в колокол свободы [168]. Лу Цзинжу, Оуян Юйцянь, Жэнь Тяньчжи, Ван Чжуншэн и др. стремились к осуществлению революции «нового театра» [118]. Можно сказать, что именно реальная потребность в том, чтобы театр служил обществу и политике, открыла занавес перемен на китайской театральной сцене в веке. В дальнейшем в 1920е годы Чэнь Дусю, Ху Ши, Чянь Сюаньтун, Лю Баньнун лидеры журнала «Синь циннянь» полагали, что в первую очередь желательно реформировать политику, и также реформировать, отражавшую «старую политику», литературу интеллектуальных кругов. Они и положили начало полемике о «старом» и «новом» театре. В 1930е годы «пролетарский театр» в основном выступал за создание искусства, способствовавшего успешному завершению революции. В театре 1940х годов пьесы и спектакли полностью отвечали конкретным политическим задачам момента. Театр нового Китая в 1850е годы подчёркивал, что необходимо «соответствовать политическому курсу и задачам партии», требовал «разъяснять политику» обществу и т. д. [245] Таким образом, театр постоянно
был теснейшим образом связан с политикой.
Суждение власти о том, что «литература и искусство подчиняются политике», объективно создали определённые препятствия для развития литературы и искусства. Руководящие органы на основе этого лозунга требовали, чтобы литература и искусство подчинялись временным, конкретным, непосредственным политическим задачам, превратив данный лозунг в шаблон, разрушавший процесс подлинной, творческой работы всех, кто занимался созданием театрального искусства.
§ 2. О понятии «образцовый революционный спектакль»
В феврале 1965 года труппа театра Пекинской музыкальной драмы отправилась на гастроли на юг страны со спектаклем «Красный фонарь». Премьера состоялась в Шанхае 12 марта и вызвала в рамках ангажированной критики позитивную реакцию. Тогда же в печати в немалом количестве появились хвалебные статьи, где акцентировалось внимание на современной теме спектакля. 16 марта 1965 года в «Цзефан жибао» была опубликована статья собственного обозревателя газеты под названием «Старательно учитесь у Красного фонаря», где впервые в оценке спектакля появился термин «образцовый». В статье говорилось: «Люди, посмотревшие этот спектакль, глубоко воодушевлённые его боевым политическим энтузиазмом и революционной художественной силой, единодушно признали: Отличный спектакль!. И восприняли его как выдающийся образец революционизации пекинской музыкальной драмы» [182]. Так слово «образец» в контексте рецензирования музыкально-театрального спектакля впервые появилось в прессе. В статье того же обозревателя под названием «Следовать, учиться, содействовать, ставить революционные современные пьесы», опубликованной в газете «Сицзюй жибао», «Красный фонарь» как современная революционная опера была названа «образцом для данного жанра» [181]. Возможно, благодаря впервые проакцентированному прессой слову «образец», а также требованию власти использовать его в качестве примера и образца для подражания, термин «образцовый» сразу получил одобрение в политизированных шанхайских театральных кругах.
22 марта 1965 года в пекинской газете «Гуанмин жибао» была опубликована статья артиста шаосинской музыкальной драмы Юань Сюэфэня под заголовком «Образец неустанного стремления к совершенству», превозносившая «Красный фонарь» [252]. В статье говорилось: « Посмотрев Красный фонарь, я ещё более осознал, что для того, чтобы ставить хорошие революционные спектакли на современную тему, нужно, прежде всего, искренне перевоспитать самого себя . Усердный труд товарищей из театра Пекинской музыкальной драмы стал для нас образцом, я, как и широкие массы шанхайской публики, благодарен им от всего сердца!» [Там же].