Этот мир дарит мне шанс стать матерью, и сдаваться и умирать в этом подвале я не собираюсь.
Вот только чем дольше я сижу в полной темноте на соломенном тонком тюке, который явно не был стиран с самого создания, тем сильнее я впадаю в отчаяние и корю провидение за то, что меня угораздило переродиться именно рабыней-женой князя Бронислава.
Я кричу, пытаясь заставить хоть кого-то сжалиться надо мной и отпустить меня, но никто не отзывается, и я сижу во тьме сырого подвала, полная беспокойства за своих отныне детей. У этого тела даже нет магии, не то что сил или влиятельных родственников. Так что и надеяться мне не на что и не на кого.
Проходит несколько часов, прежде чем дверь камеры открывается, но кажется, будто это вечность. Мои мысли путаются, страх усиливается, а когда темноту разрезает свет со стороны коридора, я на несколько секунд зажмуриваюсь, а когда открываю глаза, отступаю вглубь.
Напротив меня встает Угрюм. И на этот раз его глаза горят вожделением и торжеством.
Беляк у нас осторожный, но многих вещей не понимает, красавица. Это раньше ты была истинной парой и женой нашего князя Брона, и он берег тебя, как зеницу ока. А сейчас расклад поменялся. Ты самозванка, плод вранья уже убитого волхва. Отныне у нас новая хозяйка. Боярыня Мара, дочь великого князя Всеволода. Так что будь ко мне поласковее, краса, если не хочешь, чтобы я был с тобой жесток.
Меня опоясывает первобытный страх, ведь в такой ситуации я оказываюсь впервые.
Я отступаю, но сзади стена, а вперед Угрюм, который надвигается на меня своей громоздкой массой и раскидывает лапищи в стороны. Скабрезно ухмыляется, демонстрируя рот, полный желтых зубов, а затем хватает меня за руку.
Отпусти меня, урод! кричу я, наконец, когда голос ко мне возвращается, но он рывком кидает меня на соломенный тюк, и я чувствую, как болят все мои косточки.
Одна его ладонь закрывает мне рот, а второй он пытается поднять подол моего и без того хлипкого платья.
Я чувствую его зловонное дыхание и морщусь, ощущая, что меня вот-вот стошнит, а он лишь хохочет, рассказывая, как давно мечтал объездить кобылку князя.
Я пытаюсь брыкаться и дергаю ногами, но наши силы неравны. Он наваливается всем весом, выбивая из моих легких
весь воздух, а затем единым движением разрывает подол моего платья, а после пристраивается между моих бедер.
Мои силы к сопротивлению тают, а из глаз брызжут слезы, когда я слышу, как он рывком стягивает со своих штанов ремень.
Меня будто оглушают на время, а затем тяжесть чужого тела сверху исчезает.
Я не сразу осознаю, что худшего не происходит, и отползаю в угол, наблюдая за тем, как Угрюма избивает фигура гораздо более крупная. Жестоко бьет кулаками по лицу и мотает его тело, словно тряпку, по всей камере.
И когда раздаются мужские хрипы, мой спаситель встает во весь рост и оборачивается. Тяжело дышит, но смотрит лишь на меня.
Я моргаю, привыкая к свету, а затем цепенею, увидев знакомое лицо. И в его глазах горит ненависть. Ко мне.
Глава 3
Будучи Беллой Арзамасовой, никто не применял ко мне физической силы, даже пощечины не выписывал, что уж говорить о попытке насилия.
Мне хочется плакать, но я стискиваю челюсти и держу слезы в себе.
М-м-м, раздается стон очнувшегося Угрюма.
Он лежит под ногами князя Бронислава, после пытается встать, но его споро бьют носком туфель меж ребер, и он кашляет, отхаркивая, кажется, все свои легкие.
Раздаются приближающиеся торопливые шаги, и вскоре внутрь вбегают трое стражников, один из которых тот, кого Угрюм назвал Беляком.
Князь, растерянно произносит он и опускает взгляд.
Из-за яркого света, пробивающегося через коридор сквозь настежь открытую дверь, мне не разглядеть выражение его лица, но я слышу скрежет его зубов, когда к нему приходит осознание, что тут произошло.
Гвардеец Угрюм напал на мою женщину, спокойно произносит Брон и кивает Беляку. Лишить его личного оружия, имущества и изгнать из столицы Дора и княжества Роден.
Разве за такое не назначают виру? шепчет один из гвардейцев, но в тишине его голос звучит чересчур громко.
Несмотря на то, что от голода и мучений у меня раскалывается голова, воспоминания Белославы подкидывают мне знания. Вира это денежный штраф, какой был и у нас на Руси. Обычно она и выступала возмездием за преступление, в то время как изгнание применялось довольно редко, так как князья и бояре не спешили разбрасываться воинами. Так что гвардейцы неспроста удивлены решением Брона.
Выполнять! рычит князь, отчего у меня пульсирует в висках, и вскоре Угрюма выводят под руки, не слушая его возражений и попыток поговорить с князем.
Остаемся только мы втроем я, Бронислав и Беляк, чье выражение лица я до сих пор не могу разглядеть.
Что делать с девушкой, князь? почтительно спрашивает последний у своего князя.
Отведи ее к Фёкле. Домоправительница в курсе и сама назначит ей работу.
Князь Брон, отдав распоряжение, уходит, а Беляк кивает мне на выход. Несмотря на то, что мое тело болит, а подол платья разорван до середины бедра, я прикрываюсь и иду следом за ним из последних сил, боясь, что князь передумает и оставит меня в казематах до самого утра. Не уверена, что это ослабевшее после родов тело выживет или не заболеет.