Пока в стоящей на столе машинке он приготавливал для меня кофе «эспрессо», я вытащил свой товар и стал развязывать бечёвку.
Погоди, Немировский поставил передо мной чашечку с кофе, схватил со стола нож, разрезал бечёвку, скинул газетную обёртку.
Я пил очень вкусный и крепкий кофе, наблюдал, как он пристально рассматривает тарелку. Сначала с изнанки. Потом с лицевой стороны.
Что ж Аукционная вещь. Сколько за неё хочешь?
Стесняясь назвать цену, я сначала счёл должным рассказать о случившемся с Алёшей несчастье. О пластине из титана. И, наконец, назвал цену.
Понятно. Сам погибай, а товарища выручай.
Зачем же «погибай»?
Если бы я знал, как он окажется прав!
Пять тысяч долларов задумался Немировский. Эта керамика может стоить гораздо меньше. И гораздо больше. Я по этим вещам не специалист. Похорошему надо бы выставить на аукцион. Аукционы бывают не каждый день. Неделюдругую придётся потерпеть.
Не годится. Деньги нужны сегодня. В худшем случае завтра. А послезавтра, я уезжаю.
Ладно. Так и быть сегодня отнесу её к знакомому эксперту. Он хотя бы приблизительно оценит. По каталогу. К вечеру созвонимся. Если тарелка стоит пять тысяч сам куплю. Недавно продал одного из своих Айвазовских олигарху. За миллион
долларов. Сам понимаешь, не бедствую. Тут же отдам наличными.
«А если тарелка стоит дороже? подумал я. И потом, почему он не приглашает вместе поехать к эксперту?»
И тут же поразился собственной подозрительности.
Спасибо тебе, я поднялся изза стола. Вытащил из пачки сигарету.
У меня не курят, строго сказал Немировский, провожая в переднюю.
Вечером, придя с работы, моя Марина обратила внимание на отсутствие тарелки. Я рассказал ей об утреннем звонке Тамрико, о своём посещении Немировского.
Кто он? Чем занимается? Когда вы виделись в последний раз?
Лет двадцать тому назад.
Ты хотя бы взял у него расписку?
Нет. Да он вотвот должен позвонить.
Именно в эту минуту раздался телефонный звонок. Но это звонил не Немировский, а Тамрико. Звонила вроде бы только для того, чтобы передать мне привет от Алёши и продиктовать адрес банка. Но незаданный вопрос как бы завис между Тбилиси и Москвой. Я был их единственной и последней надеждой.
Потерпи, Тамрико. Сейчас должно выясниться. Не волнуйся!
Я прождал до начала первого. Немировский так и не позвонил.
Ночь промаялся без сна.
«В самом деле, кто его знает, этого Немировского с его миллионом долларов, думал я. Мог соблазниться тарелкой Действительно, почему не предложил пойти с ним вместе к оценщику? Не позвонил, как обещал. Почему я сам ему не позвонил?»
Еле дождавшись девяти утра, я счёл приличным набрать номер телефона Немировскрого.
Разве я тебе не говорил, что ложусь поздно? сказал он, зевая. Не смог вчера позвонить от того, что ты ухитрился не оставить мне номер твоего телефона.
Так вот в чём дело Оценил тарелку?
Знаешь что? Приезжай ко мне часов в двенадцать, не раньше.
Как всетаки дела?
Он ничего не ответил. Положил трубку. Пошёл досыпать.
Я был настолько издрызган бессонной ночью, раздражён неопределённостью этой истории, что не смог принять участие в предотъездной укладке вещей.
На тебе лица нет, сказала жена. Поспи хоть немножко. Завтра во второй половине дня уже сможешь плыть в море. В аэропорту нас встретят, отвезут на машине в дом, который стоит у самого пляжа среди черешневых деревьев. Есть терраса, где ты сможешь работать. Правда, чудо?
К двенадцати часам я был у подъезда дома Немировского. Для приличия покурил снаружи несколько минут, вошёл и начал своё восхождение. С трудом одолевал крутые ступени лестницы. Все же в этот раз одолел все восемь этажей без пауз. Задыхаясь, позвонил в дверь.
Кофе пить будешь? спросил Немировский, встретив меня в передней с чашкой в руке.
Спасибо, нет.
И правильно! Сейчас накину пиджак и поедем.
Куда?
В банк. Наличных почти не держу. Придётся снять со счета.
Он пошёл за пиджаком и через открытую дверь гостиной я увидел висящую на стене свою тарелку.
Когда спускались по лестнице, всетаки спросил:
Так это ты покупаешь?
Я, признался Немировский. Аукцион состоится только через месяц, в сентябре. Получится дороже мой навар, дешевле мой риск.
Я обождал у подъезда, пока он вывел со двора свой джип, с очень высокой подножкой.
Минут через десять мы были у банка. Немировский почемуто не захотел, чтобы я вышел с ним из машины.
Посиди здесь. Куда надо перевести деньги? давай адрес.
Такого оборота дела я не ожидал. Отдал ему бумажку, где были записаны данные, продиктованные Тамрико.
Стоял полетнему душный день.
Чтобы не накурить в машине, я вышел наружу. Ломило в глазах от пересверка стёкол автотранспорта, сверкания витрин.
Операция по спасению Алёши кажется, удачно завершалась. И теперь хотелось одного поскорее добраться домой, лечь, закрыть глаза, выспаться. Какаято непомерная, ниоткуда взявшаяся усталость наваливалась на меня.
Я выкинул окурок, хотел забраться обратно в тенистое лоно машины, но почемуто не мог одолеть высокую подножку.
Все в порядке, послышался за спиной голос Немировского, Тороплюсь на Пресню, в Экспоцентр. Тебе по дороге?