Ксенагору показалось, что царь, сначала слушавший напряжённо, под конец перестал так сильно тревожиться.
Сколько же лет потребуется этой твари, чтобы пробежать из Арголиды через Лаконию, Эпир и непроходимые Иллирийские горы сюда, на тусканский полуостров! Она наверняка по пути сдохнет от голода, ведь там места совсем необитаемые.
Ксенагор осторожно произнёс:
Если бы она бежала своим ходом, о царь, твои соображения были бы совершенно верны. Увы, я знаю, что химеру перевезли на запад на корабле.
Фесу хлопнул себя по коленям:
Вот так история! Во имя всех богов, неужто кто-то решился бы взять на борт такую пакость? Да ещё чем-то кормить её в пути. Клянусь космами Танр, чистое безумие!
Изумление и недоверие царя показались Ксенагору несколько преувеличенными. Ах, если бы у его был хоть небольшой даймон разума!.. Но чего нет того нет, оставалось полагаться на острую наблюдательность. Царь что-то знает, но показывать это не хочет. Почему?
Ты прав, о царь: в пути её можно было кормить человеческой плотью.
Почётному гостю Фесу решил показать Тархну с лучшей стороны: богатства царской сокровищницы, красота царских служанок, просторы царских лугов, по которым носились блистающие медью царские колесницы, сложенное из огромных камней древнее святилище, где с незапамятных времён сивилла читала в сердцах людей и предсказывала судьбу Эти нехитрые уловки были Ксенагору понятны: смотри, мол, эллин, как богата и сильна Тархна, и не вздумай пойти на службу к царю враждебного города! Ну а если всё же пойдёшь, не сможешь рассказать ему ничего важного о царстве Фесу: важное для войны гостю не показывали.
Дни шли за днями, царь не уставал поражать воображение приезжего из далёких диких земель, Ксенагор послушно поражался и нахваливал богатство и мощь Тархны, но дело с места не двигалось: следы химеры затерялись. Возможно, пора уже кончать с этим бездельем и отправляться дальше? Но Ксенагор не спешил: если горячий след привёл его сюда, значит, была причина. И причина эта здесь.
После нескольких дней, проведённых в царских развлечениях в стенах города, Фесу пригласил гостя на охоту:
Добудем оленя! А то и двух. Мы здесь охотимся на оленей без луков: стрела игрушка ветра, только копьё в руке настоящего воина покажет его умение и мощь.
Согласен, кивнул Ксенагор. Копьё не для слабаков. Я, признаться, давно уже не охотился на обыкновенную дичь, всё больше на разную дрянь
Фесу расхохотался:
Вот и договорились! Я пошлю слуг посмотреть следы. Выходим затемно, не проспи, тессалиец!
Густые леса на склонах холма показались Ксенагору куда светлее и уютнее, чем дома. На Пелионе в сплошных зарослях у подножия кипарисов, сосен и платанов, таилась тьма, приходилось пробираться звериными тропами, а множество речек и ручейков внезапно выныривали из-под камней, падали пенистыми водопадами с обрывов, подтапливали почву, так что появлялись коварные болотца. Здесь земля под деревьями была лишена травы, а корни могучих дубов и ясеней, покрытые ярко-зелёным мхом, бугрились, как вздувшиеся жилы на руках спящего под землёй великана. Звуки далеко разносились между деревьями, и нимфа Эхо или её тирренскакя подруга повторяла их десятки раз.
Загонщики с собаками ушли далеко вперёд, с ними отправился один из трубачей. Второй остался при царе: Фесу, Ксенагор и ещё двое воинов должны были ждать оленя в засаде. Оделись в простые, но удобные одежды: ни к чему оставлять на ветках
клочья дорогих тканей, да и от царапин и ссадин они не защитят. Ксенагор надел дедов пояс: не то чтобы он боялся оленя, но бывают случаи, когда зверь в ярости или в агонии, упав на землю, бьёт копытами вверх, и они могут разорвать живот не только человеку...
Вон там, царь указал обнажённой жилистой рукой вперёд и вправо, солонец. Мои охотники уже несколько дней приманивают быков соль нужна им для роста рогов. Оттуда загонщики поведут их на нас.
А мы где будем?
Вот здесь, в кустах, царь указал на густые заросли неведомого Ксенагору кустарника. А когда...
Далёкий звук рога прервал речь царя. Фесу прислушался:
Подняли! Прячься, гость.
Охотники укрылись за кустами, Ксенагор отломил мешающую веточку, удобно устроился, стоя на одном колене, и принялся ждать. Когда ему случалось подолгу находиться в неподвижности, он выпускал даймон воздуха или земли, чтобы знать, что происходит вокруг. Течение воздуха принесло запахи реки, собак и дикого зверя: олени приближались. Звуки рога и так были хорошо слышны, а ветер добавил лай, топот бегущих животных, жаркое и тяжёлое дыхание людей, собак и оленей, крепкие словечки, с которыми тиррены прыгали с корня на корень.
Даймон земли дополнил картину дрожью земли от шагов охотников и добычи, и Ксенагор уже хотел было отпустить силу, иначе охотиться будет слишком просто. Но что-то изменилось вокруг, и даймон земли послушно уловил и принёс Ксенагору звук не звук даже, а тяжкое шевеление внутри земли по другую сторону хребта. Что-то очень большое сонно шевельнулось, осыпая земляные комья, и вновь затихло.
Ксенагор замер. Если бы не эта глупая охота, он бы сейчас же побежал туда! Но ведь если бы не охота, он не нашёл бы это место, не услышал бы эти звуки. Надо запомнить направление, приметы дороги и потом наведаться сюда Но тут мысли его были прерваны: на поляну вырвался первый олень.