Ветер дул теперь вверх по склону, прочь от химеры. И этот ветер вдруг бросил в лицо Ксенагору отвратительную вонь! Да, логово было совсем рядом: запах тухлого мяса, разложившейся крови и ещё чего-то мерзкого окутал Ксенагора душным облаком. Он почувствовал, как внутри снова просыпается гнев: ну погоди, порождение Тифона, недолго тебе осталось осквернять собой лик Геи!
Ялмен впереди поднял руку, призывая остановиться. Впереди на заваленном камнями склоне виднелась заплетённая плющом и диким виноградом нора. Впрочем, занавесь из растений была местами оборвана и потоптана. Запах пропастины отсюда ощущали уже все и без помощи ветра. Ялмен молча показал, чтобы охотники скрылись за деревьями. Когда отряд рассыпался и укрылся, старик открыто подошёл к норе и вдруг пронзительно свистнул.
Ответ был мгновенным: разлетелись в стороны оторванные побеги винограда, длинная туша выметнулась из темноты, страшная драконья морда щёлкнула зубами там, где стоял старый боец только он уже там не стоял. Ксенагор увидел деда у самого входа в логово: Ялмен ударил даймоном в заднюю часть твари, которая ещё только вытягивалась из норы. Чудовище рванулось вперёд и наконец показалось целиком.
Ну и гадость! Морда у него было скорее всё же ящеричная, чем драконья, но громадная человека перекусит запросто. Телом чудище тоже походило на ящерицу, но покрыто было жёсткой шерстью грязно-бурого цвета и ноги были не по бокам, а под туловищем, как у зверя. Длинный хвост метался из стороны в сторону, а шипастый нарост на самом его кончике сшибал молодые деревца.
Ксенагор бросился вперёд и ударил прямо в ящерную морду; одновременно Ялмен тоже атаковал тварь со стороны хвоста. Химера засипела, по бокам морды раздулись кожистые мешки.
Берегись яда! крикнул дед.
И вовремя! Чудовище разинуло пасть, мешки схлопнулись, и в Ксенагора полетела струя вонючей слюны. Помогая себе даймоном, Ксенагор успел увернуться и свалился за сосну. Плевок твари попал в густые заросли чуть дальше того места, где стоял Ксенагор, и листва на глазах потемнела, скрючилась. Отчаянно запищало какое-то мелкое живое существо, попавшее под удар, и даймон позволил Ксенагору ощутить, как зверёк умер в мучениях. Лёжа в своём ненадёжном укрытии, юноша видел, как химера снова раздувает свои мешки Но копья и стрелы других охотников ударили в левый бок твари, и она отвлеклась: мешки не наполнились ядом, чудовище прыгнуло влево и попыталось укусить новых врагов.
Не тут-то было! Охотник ждали этого и бросились врассыпную, челюсти твари схватили пустоту, зато метко пущенный рукой Килика
острый камень попал чудищу в глаз.
Вместе! крикул Ялмен, и Ксенагор вскочил на ноги. Даймон битвы в его руках был послушен и точен: Ксенагор вообразил, что он держит длинную плеть, и пытался хлестную тварь по морде, по уцелевшему глазу, по мешкам с ядом. В тот же миг дед ударил чудовищу в сочленение задней ноги, и расчёт оказался верен: тварь, раненная в сустав, охромела.
Как только химера поворачивала голову, в бок ей летели камни; разъярённая, она кидалась вслед за охотниками и получала даймоном в морду или в брюхо. Она явно теряла силы но и охотники тоже. Затягивать битву было опасно!
Ксенагор попытался атаковать сразу даймоном битвы и огня, но ему не повезло: потерял концентрацию, ладони вспыхнули болью, пальцы свело судорогой, а ощущение даймона пропало. А химера уже рванулась к нему, и отступить-то было некуда! Позади могучая сосна. Ксенагор вырвал из ножен короткий нож и приготовился сцепиться с химерой врукопашную Выручил Килик: с яростным воплем он прыгнул к чудищу и ткнул его копьём в бок, туда, где передняя левая лапа присоединялась к туловищу.
Копья плохо пробивали толстую шкуру химеры, это уже было ясно; но тварь отвлеклась, повернулась к Килику, сбила его ударом головы и тут же наступила ему на ногу своей когтистой лапой. Вопль охотника заставил Ксенагора собраться с силами и мыслями: у него родился план, опасный, но другого всё равно нет!
Пользуясь тем, что тварь не глядит в его сторону, он разбежался тремя длинными шагами, будто в палестре, и прыгнул. Нож пришлось бросить обе руки нужны были свободными. Получилось! Он оказался на голове твари. Изо всех сил целясь пальцами за шерсть, что покрывала её плоский затылок, Ксенагор подтянулся, упёрся ногами в рыло химеры прямо над ноздрями и утвердился в этом ненадёжном равновесии. Ничего, ему нужен всего миг Прижав обе ладони к башке химеры там, где он предполагал мозг, Ксенагор послал вперёд тщательно собранный даймон битвы.
Тварь не успела ни зареветь, ни сбросить противника с головы. Мозг её умер мгновенно, но Ксенагор не учёл, что тело ещё некоторое время будет жить Страшная судорога скрутила чудовище, голова взметнулась вверх, и Ксенагор соскользнул, не удержавшись, рухнул на землю и пребольно ударился правым локтем о камень. А следом на него упала тяжёлая голова химеры.
Потом было много чего. Ксенагор неделю пролежал больной, потратив все силы даймона, и только после этого деревня устроила праздник в честь победителей чудовища. Килику едва спасли искалеченную ногу: он остался хромым, больше не мог ходить за плугом, как прежде, и нёс теперь лишь почётные обязанности жреца. Отрезанную голову химеры посвятили Аполлону Солнечному и Артемис Истребительнице. На месте гибели Анаксагора и Лисия появился маленький алтарь, куда приносили дары охотники и путешественники. Убитые химерой юноши стали покровителями отважных путников, идущих в горы.