Трещина распахнулась прямо под ногами судей, и Астиоха потянулась к ней даймоном, принялась сводить, стягивать края. Земля вздохнула, просела и нехотя закрылась, оставив грубый рубец серой почвы.
А Астиоха продолжала ощущать тягучую силу, которая искала выхода Если бы её можно было толкнуть куда-то, высвободить так, чтобы не вставала дыбом земля Может быть, в горы, где никто не живёт? Она будто уперлась ладонями во что-то упругое, тяжкое, принялась толкать изо всех сил, как упрямого бычка, что не хотел поворачивать в стойло. Давай, давай, ещё немного
Сила вдруг рванулась из рук Астиохи, ударила куда-то вдаль, и на глазах всех, кто не лежал лицом в траву, в облаке пыли осела вниз дальняя вершина хребта. Лысая, безлесная, она видна была в ясную погоду и с моря, и с суши, но там не бывали ни люди, ни звери туда не было дорог. А теперь она будто провалилась сама в себя, острый пик исчез, а в очертаниях хребта на фоне неба появился новый зубец.
Астиоха повалилась на землю. Ладони горели, будто она стёрла их до мяса. И не было сил не то что встать даже повернуться на спину, чтобы поглядеть, что стало с деревней. Ей помогли сильные руки: отец осторожно поднял её, поддержал голову.
Ты меня слышишь? Астиоха, детка?
Как давно он не говорил с нею ласково Она уже и забыла, как это бывает.
Подошёл и наставник:
Ей нужно отдохнуть, она выпустила слишком много даймона. Вели отнести её в дом.
Эй, а как же суд?
Секретарь выбрался из-под оливы, поднялся на ноги, отряхнул одежду.
Погодите! Мы должны закончить заседание!
Наставник согласно кивнул:
Верно. Мы выслушали людей, а потом увидели и волю богов. Кажется, Колебатель земли недоволен дерзкими словами Адраста. Не он ли навлёк на нас беду? Что скажут судьи?
Отец, по-прежнему держа Астиоху на руках, повернулся к священной оливе. Судьи, грязные, запылённые, снова заняли свои скамьи. Клисфен подошёл, отряхивая бороду:
Вы всё видели своими глазами. Каково каше решение?
Судьи вполголоса совещались, никто их не прерывал. Потом старший из судей что-то долго объяснял на ухо Клисфену.
Суд вынес решение, сказал наконец старейшина. Адраст виновен в нападении на Астиоху, дочь Горгия, и должен выплатить её отцу виру в одну треть быка. Помолвка Адраста и Астиохи должна быть расторгнута: у Адраста нет даймона, он не будет равным супругом этой девушке. Астиоха отныне должна жить под защитой богов в святилище Асклепия. Пусть обучается врачеванию и управлению даймоном. Поскольку она уберегла от разрушения наши дома и поля, то мы должны обеспечить её приданым, когда найдётся пригодный ей в мужья мужчина с даймоном. Колебателю Земли община должна принести в жертву бычка. Да благословят боги это решение, суд сделал лучшее, что было в его силах.
Глава 5. Даймон разума
Вижу, что я пригрел на груди змею, мрачно произнёс царь. Ты или дикарь, не способный оценить гостеприимства, или лазутчик врага, что охотится за моими тайнами. В обоих случаях ты умрёшь.
Ксенагор не особенно внимательно слушал царские речи. Освободиться от верёвок для него было нетрудно, беспокоило другое. Его или предали, или обманули. Обвели вокруг пальца но кто? Он попал в хитро расставленную ловушку если это ловушка. Вот только непонятно, кто бы мог раскинуть такие сети и заманить в них неопытного борца с чудовищами. Царь? Не похоже. Ему было проще выставить нежеланного гостя за пределы страны или убить на охоте охота для того и устраивается, чтобы избавляться от неудобных гостей Кажется, во время Калидонской охоты царь Ойней провернул такую хитрость!
Нет, это не царь, здесь что-то иное. Самое неприятное было в том, что Ксенагор почти ничего не помнил. Он шёл к норе чудовища, а потом что-то произошло и вот он уже лежит на земле связанный, а вокруг царские воины наставили на него копья. И ведь времени прошло всего ничего только-только начинало светать, а вышел он ещё по
темноте. Ксенагор потряс головой: чепуха получается! Как будто его одурманили одурманили о чём же таком странном он думал, пока шёл в лес?
Сегодня в полдень ты будешь казнён, произнёс Фесу. Как вражеского соглядатая тебя надлежит сбросить со скалы. И моли всех богов, в которых веришь, чтобы твоя смерть была быстрой! Не всем так везёт
И царь глумливо рассмеялся.
Ксенагор задумался: не пора ли бежать? Нет, удрать ещё вполне возможно, но он навсегда потеряет возможность решить опасную загадку. Где же всё-таки химера? Что тут творится? И почему он ощущает себя так, словно пил три ночи подряд и пропил всю память? Надо выиграть время!
Если ты позволишь мне сказать слово в свою защиту, о царь начал он.
Фесу уже поднимался со своего кресла. Тут он замер и удивлённо поглядел на Ксенагора:
Что?! Ты ещё дерзишь? Твоя вина доказана
Нет, о царь. Прости, но мою вину никто не доказал. Ты произнёс свой приговор ты в своём праве, ты царь. Но доказательств у тебя нет. Конечно, спорить с царской волей безумие, и я не спорю с тобой. Я прошу твоей милости. Дай мне время до следующего полудня, чтобы я мог доказать, что я тебе не враг и не злоумышлял против твоей страны.
Фес вцепился в рыжую бороду: