Ты дерзок, варвар Не вижу, зачем бы мне было слушать твои обманные речи!
Я спас тебе жизнь, о царь, ты сам сказал это в лесу в день охоты, ровным тоном напомнил Ксенагор.
Тиррен скривился, опять дёрнул себя за бороду. Эллин рассчитал верно: напомнить царю, что за ним должок, да ещё в присутствии воинов, дельная мысль. Да и слова царя «я твой должник», сказанные под сенью леса, то есть перед слухом богов, тоже многие помнили. Царь не может отступаться от своих слов, по крайней мере, в открытую: это значит идти против законов, данных богами!
Фесу проворчал:
Все вы, эллины, хитры и коварны! Никогда не знаешь, чего от вас ждать Хорошо! У тебя время до завтрашнего полудня. Но клянусь молнией Тина: ты просидишь это время в темнице, и я не позволю тебе ни с кем встречаться и разговаривать. А завтра царь ухмыльнулся, завтра ты всё-таки получишь своё, проклятый лазутчик. Всё, это моё последнее царское слово. Уведите его.
В сухом прохладном подвале с крепкой дверью Ксенагора оставили одного, развязав руки. Помещение было просторное, пустое, с маленькими оконцами под самым потолком. Должно быть, обычно вместо заключённых здесь хранили съестные припасы.
Ксенагор уже понял, что это не темница как таковая: по каким-то причинам царь не посадил его к другим узникам. Возможно, боялся, что эллин как-нибудь использует их или просто даст убежать? А может, там сидят настоящие лазутчики врага? Пожалуй, это и хорошо: меньше ненужных свидетелей. А если ничего не выйдет что ж, сбросить со скалы того, кто умеет подниматься в воздух силой даймона, непростая задача! Только бы царь не решил попросту отсечь ему голову от этого даймон спасает не всегда
Окошек под потолком было достаточно, чтобы ветер, призванный с помощью даймона воздуха, понёс короткое сообщение Ксенагора в сторону от города, туда, где на плоском холме стояло циклопическое святилище обитель сивиллы.
Всё изменилось, когда солнечный луч переместился из первого окошка в третье солнце ушло к югу, было за полдень. В подвал явились три царских воина, один выразительно потряс крепкой верёвкой:
Тебя приказано связать и доставить к царю.
Что, уже наступило завтра? усмехнулся Ксенагор.
Шагай, не умничай! прикрикнул воин.
Ксенагор дал себя связать: если что, сжечь верёвки дело мгновенное, это вам даже не кожаные ремни. Прошли снова по тем же переходам и оказались в зале с царским возвышением. Царь был на том же месте, будто так и просидел тут всё время, пока Ксенагор прохлаждался в подвале. А перед ним в эллинском кресле с удобной спинкой сидела маленькая очень старая женщина, и рабыня за её плечом усердно качала опахалом из перьев. Женщина была вся закутана в длинный плащ из некрашеной шерсть, из-под него виднелись только сухонькая старческая рука и ноги в простых потёртых сандалиях. Но Ксенагор увидел то, что никак не скроешь от людей с даймоном: аура старушки была огромна! Вся она будто укрывалась плотным цветным коконом, и самым ярким цветом в нём был белый так Ксенагор воспринимал даймон разума. Получилось. Он угадал!
Ещё по рассказам царя, когда они катались по горам и долам вокруг Тархны, Ксенагор предположил, что у сивиллы может быть сильный даймон. А какой даймон помогает делать предсказания? Или воздух, или разум, скорее второе. И сивилла услышала его послание, и поняла его, и сочла достаточно важным, чтобы явиться к царю собственной особой. А это значит, что, возможно только
возможно! если сивилла служит не царю, а богам, то она захочет разобраться, почему следы чудовища привели охотника сюда, в Тархну. Теперь она здесь, и надо не упустить свою удачу! Ксенагор мысленно вознёс молитву всем богам: не ради себя стараюсь ради людей, вы же вручили мне защиту рода человеческого! Помогите, надоумьте, как всё не испортить!
Ксенагора толкнули в спину, видимо, снова пытаясь поставить на колени. Он вывернулся, сохранил равновесие и поклонился царю. Фесу схватился за бороду:
Вот, почтенная мать, этот дерзкий лазутчик, он рассказывает всем, что
Я поняла, о царь, неожиданно сильным голосом прервала его старушка. Она поднялась из кресла, просеменила к Ксенагору и оглядела его:
Это ты охотник на чудовищ?
Я, почтенная мать, согласился Ксенагор.
Развяжите его, повелительно произнесла сивилла. И воины, даже не глядя на царя, торопливо распустили верёвки на руках охотника. От его внимания не укрылось, что сивиллу слушаются все и царь, и его слуги Значит, надежда есть! Надо только вести себя умно.
Принесите ему кресло, распорядилась тем временем старушка. Царь порывался что-то сказать, но воины не осмелились перечить сивилле, и царь, видимо, тоже решил не вмешиваться. Ксенагора усадили боком к царю, и сивилла села так же, но напротив охотника.
Расскажи мне, что случилось, когда ты пошёл ночью в лес, велела она.
Я не помню точно, признался Ксенагор. Помню, как я вошёл в лес, свернул с тропинки
Куда свернул? перебила сивилла.
Влево туда, где должно быть логово твари как я думал
И нашёл его?
Нет, Ксенагор покачал головой. Помню, как перешагнул ручей, а дальше... очнулся, когда царские воины ткнули меня копьями и велели идти на царский суд.