"Покупатели" подъезжали постоянно. Только-только познакомившись с кем-нибудь из призывников, Владимир через пару часов замечал, что знакомого лица в толпе нет. Формировались команды, приезжие капитаны и старлеи с голубыми, черными и красными погонами, повытряхивав из вещмешков спиртное, уводили новобранцев за ворота. Замотанный круговертью, без сна и отдыха, Владимир едва не опоздал на построение своей команды. Светловолосый кудреватый капитан указал на место в строю и сказал строго:
- Учитесь не опаздывать, солдат.
Их погрузили в плацкартный вагон, в котором изо всех щелей дуло, было грязно и сыро. Наутро состав прибыл в Екатеринбург - тогда еще Свердловск. Город был занесен снегом по уши - потому что располагался в трехстах километрах севернее Чернявинска и зима там наступила раньше. Разбуженные зычным окриком дебелой проводницы, солдатики продирали глаза. Владимир стряхнул с ворота пальто снежок, который надуло в щель окна, и, сипя простуженным носом, поплелся к выходу. Их снова посадили в автобус, потом запихали, как селедок, в "ТУ-104", и крохотная надежда пройти службу где-нибудь рядом с домом улетучилась вместе с пунктирной линией на взлетной полосе.
Потерявшие счет дням, они перестали соображать, куда их везут. Капитан и два сопровождающих его сержанта отмалчивались, как партизаны на допросе. Призывники засыпали капитана вопросами:
- А это сколько километров от Чернявинска?
- Да не очень много.
- А там город есть?
- Есть.
- Большой?
- Большой.
- Сколько тысяч население?
- Много.
- А река?
- И река есть.
- Большая?
- Большая.
Они летели на восток. Новосибирск, Чита, Хабаровск.
В Хабаровском аэропорту Владимир увидел на стене карту авиалиний, и расстояние в десять тысяч километров показалось ему дорогой от Земли до Марса. Занес же черт!
Глубокой ночью их снова построили на летном поле.
- Что, еще дальше? - ошарашенно спросил Владимир соседа. - В Америку, что ли, забросить решили?
На этот раз самолет был поплоше - старенький двухмоторный "ЛИ-2". Скорчившись на металлических откидных лавочках, расположенных вдоль стен, уставшие призывники молча поглядывали в черные иллюминаторы. Самолет рычал винтовыми двигателями, заглушая все остальные звуки. Временами его качало, как осиновый лист под ветром, бросало в затяжные ямы, и тогда казалось - еще немного, и "терра инкогнита", куда их везли, примет умотавшихся человечков в свои недра гораздо раньше положенного времени.
Самолет весело попрыгал по колдобинам маленького лесного аэродрома. Упаковав прибывших в крытую машину, которая никак не походила на американскую, капитан махнул рукой, и тарантайка покатила сквозь тайгу.
Их помыли в бане, майор со змеями на красных петлицах - медслужба - брезгливо осмотрел худосочные тела призывников и, признав всех годными не помереть через пять минут, удалился.
Выдача обмундирования, ночная кормежка, полутемная казарма, двухъярусные постели - все это слилось в голове у Владимира в картину под названием "Наконец-то прибыли". Он провалился в мертвый сон.
- Подъем!
- А?!
Первый подъем в армии - как первый интим с представительницей прекрасного пола - приносит столько же волнений и неожиданностей.
Владимир дернулся, вскочил на ноги, и тут же с верхнего яруса кроватей ему на шею сел тощий тип.
Толкая друг друга, путая сапоги и портянки, они кое-как построились в неровную шеренгу.
Светловолосый капитан посмотрел на них и заржал:
- Отбой!
Их четыре раза подняли и четыре раза отбили. В окна казармы светило яркое ноябрьское солнце. Здесь (где?) уже всюду лежал снег, и холод от сугробов проникал до костей. В казарме было холодно так, что при дыхании изо рта шел пар.
- Выходи строиться!
Они повалили к выходу. На выходе из дверей казармы новобранцы почему-то тормозили. Протолкавшись сквозь толпу ставших одинаковыми в светло-зеленой форме сослуживцев, Владимир выглянул наружу. У него захватило дух.
Прямо перед ним, нависая над головой, возносилась в бело-голубое небо гора. Абсолютно правильной конусовидной формы, она поражала величественным великолепием. Розовый, с яркими блестками снег стекал с ее изящно выгнутых склонов. Она стояла, возвышаясь над низкорослой тайгой, в окружении нескольких сопок, подобострастно склонивших перед ней округлые спины, как хозяйка, как владычица. Кофейного цвета дым из ее вершины стлался по склону и, оторванный ледяным ветром, россыпью кудрявых барашков-облачков улетал за горизонт.
Калчевский вулкан. Камчатка…
- Напитки, пожалуйста.
Владимир очнулся от воспоминаний. Стюардесса держала перед ним поднос с пластмассовыми чашечками.
- "Фанта"? "Спрайт"?
- А что-нибудь покрепче у вас имеется?
- Спиртные напитки за отдельную плату.
Владимир попросил сто пятьдесят коньяку с шоколадкой, мысленно произнес тост "за встречу" и через пятнадцать минут уже спал.
В Новосибирске "боинг" стоял долго. Ждали заправки горючим, потом группа то ли туристов, то ли изыскателей с оборудованием препирались с персоналом аэропорта из-за каких-то формальностей. Взлетели поздно ночью. Спать не хотелось. Изыскатели расположились в том же салоне, что и Владимир. Пообсуждали тупость таможенников и понемногу затихли. Место рядом с Владимиром занял бородатый насупленный мужик средних лет.
- В Хабаровск летите? - спросил Владимир, не надеясь на ответ.
Но мужик оказался словоохотливым. Он тут же отложил газету.
- Подальше, брат, Калчи Камчатские. На вулканологическую станцию.
- Вулканологи?
- Ты прав, брат. От макушки до пяток "курильщики".
- Я тоже в Калчи, - сообщил Владимир. - Из Чернявинска.
- Попутчики, значит.
- Попутчики. Я ведь служил там.
- Серьезно?!
- Да, довелось. Двадцать пять лет не был. Все мечтал вырваться, да как-то не получалось.
- А сейчас решились?
- Сейчас другое дело. Сын у меня там служит. К нему еду.
- Ого! - удивился бородач. - Любит Камчатка чернявинцев. Это уже преемственность поколений, брат. Глядишь, и внучок камчадалом станет.
У них началась спокойная беседа попутчиков, подходящих друг другу по возрасту, взглядам на жизнь, интеллекту. Через десять минут они перешли на "ты".
- Игорь Васильевич, протянул руку бородач, - но для тебя, Володя, просто Игорь.
- Годится. Может, по сто пятьдесят? За знакомство?
- Вдвоем как-то неудобно, брат. Сейчас я своих организую.
Он прошелся между рядами кресел, и вскоре к ним присоединились еще четверо успевших неведомо где загореть до бронзы товарищей Игоря - двое мужчин и две женщины. Все они оказались веселыми людьми, а пара бутылок, принесенных стюардессой, сделала полет в ночи вообще сказкой.
- Ты, брат, нас держись, - похлопывал Володю по колену Игорь, - у нас от Питера до Калчей самолетик зафрахтован. Деньги-то не трать, лучше сыну отдашь.
- Он правильно говорит, Володя, летите с нами, - включилась в разговор одна из женщин. У нас свой домик в Калчах. Вы надолго на Камчатку?
- Наверное, на недельку.
- Прекрасно! Мы свои дела за три дня провернем. А там на рыбалку сходим, поохотимся, тайгу покажем.
У нее были такие лукавые пройдошные глаза, и глядела она так многообещающе, что позови она его прямо сейчас собирать грибы в расстилающуюся под "боингом" тайгу - согласился бы.
- Ты, Лина, забываешь, что Володя уже бывал на Камчатке, напомнил ей один из вулканологов, Андрей. Он, наверное, получше нас знает тамошние места. Вы кем были в армии, Володя?
- Поисковиком. По тайге походил прилично. Однажды даже потерялся. Две недели бродил. Едва отыскали.
- Ой, как интересно! - взвизгнула вторая девушка. - Расскажите.
Владимир был очарован этими людьми. Замкнутый по натуре, он трудно сходился с окружающими, но сейчас чувствовал себя легко и просто. И считал, что обязан выполнить желание девушки. Все приготовились слушать.
- Граждане пассажиры! Прошу всех пристегнуться. Наш самолет начинает снижение. - Стюардесса нависла над ними суровая, как правда.
"Эх, Питер, Питер, каким ты был, таким ты и остался, - подумал Владимир, хрупая ботинками по гравию. - Только разноцветные, с импортным барахлом, киоски, как тараканы, разбежавшись по России, уткнулись в океан и притормозили - вот и вся новизна. Авачинская сопка - понятно, чего ей меняться, но те же деревянные домишки, те же кривые улочки. Двадцать пять лет - и все то же самое. Видно, сильно сглаживается гребень волны "перестройка", пока прокатится "от Москвы до самых до окраин"".
Самолет с вулканологами улетал в Калчи утром следующего дня. Договорившись о месте встречи, Владимир устроился в гостиницу и поехал в город, где у него были дела на главпочтамте.
Автобус петлял между сопок, и в общем-то все было обыденно - сопки, больше похожие на огромные холмы, смешанный лес из берез и хвойных. Авачинская бухта, которая то появлялась, то исчезала слева по ходу автобуса и была чем-то похожа на уральские озера. Сознание того, что все это - сопки, бухта, лес - находится на краю света, наполняло Владимира трепетом, который был знаком ему еще с армейских будней.
Он позавтракал в столовке котлетой с гречкой на машинном масле по цене хорошей курицы - не материк, однако, - и пошел на почтамт, где его должна была ждать посылка.
У дверей он достал паспорт на имя Арбатова Геннадия Трофимовича с местной пропиской, который приобрел на Привозе в Одессе, еще раз тщательно осмотрел штамп, свою фотографию и, сдерживая волнение, шагнул в здание почтамта.