- Мне должна быть посылка, - заискивающе улыбнулся Владимир веснушчатой девушке.
Та взглянула на паспорт:
- Извещение где?
Владимир изобразил виноватое лицо:
- Вы понимаете, такая неудача… Внучок малолетний со стола стащил. И съел. Всю посылку в одну минуту проглотил!
Похоже, озорные веснушки не добавили жизнерадостности характеру девицы.
- Заполняйте бланк, - раздраженно буркнула она, швыряя белый листочек.
Посылку Владимир отослал из Чернявинска в Питер месяц назад, с запасом по времени, чтобы, прилетев, сразу получить ее.
Гостиничный номер был одноместным. Не потому, что так задумала администрация, а потому, что на площади размером два на три метра разместиться более чем одному человеку было невозможно. Кровать, платяной шкаф, холодильник, стол с телевизором на нем - в номере можно было сидеть и стоять с комфортом. Владимир закрыл дверь на ключ и вскрыл посылку.
Сверху лежала топографическая карта Камчатской области - "километровка", с великим трудом добытая в чернявинском турклубе "Аметист". Карта служила предметом особого раздражения Ольги. Когда Владимир, разложив огромную, как простыня, пятнистую бумагу, начинал ползать по ней, бубнить под нос названия камчатских речек, сопок, вулканов, Ольга цедила сквозь зубы:
- Опять на свою Камчатку залез.
- Хорошее имя - Камчатка! - говорил Владимир.
И записывал, запоминал, заучивал высоты гор и глубины рек, рассчитывал пути подхода к той или иной точке местности, время обхода болотистых низменностей и возможности перевалов через Восточный хребет.
Особенно его интересовала местность за рекой Камчатка в направлении от поселка Калчи, за вулкан Шивелуч - равнинная почти до побережья, изрезанная речками и невысокими холмами. Именно сюда летали они во время поисковых работ, и где-то там, притаившись, лежало то, ради чего четверть века спустя обычный, в общем-то, мужик решился на использование фальшивого паспорта, и… "И незаконное ношение оружия", - добавил мысленно Владимир, доставая из посылки цилиндрический алюминиевый футляр размером с большую сигару. Он отделил половину футляра и вынул из него металлическую шариковую авторучку. Владимир надавил на кнопку пальцем, и вместо стержня ему на ладонь выпрыгнул мелкокалиберный патрон.
Стреляющая авторучка была куплена им на толчке в центре. Два мужика, перекинувшись парой слов, отошли в голубые елочки, и один из них, получив оплату в виде желтых бумажек, как бы нечаянно уронил в снег тот самый алюминиевый цилиндрик. Второй, оглядевшись по сторонам, зевнул, присел на секунду и быстро пошел прочь, унося с собой в кармане оружие и статью 222 УК России о незаконном приобретении и хранении огнестрельного оружия.
Такие авторучки изготавливались на простаивающих механических заводах в огромных количествах, и благодаря безработице и преступности спрос на них постоянно рос.
Не рискуя пронести оружие в самолет - а поездом тащиться десять суток на край света не хотелось, - Владимир собрал посылку и отправил ее на имя владельца фальшивого паспорта в Питер. Он понимал, конечно, что рискует - его запросто могли взять на той же почте, если бы кому-то вздумалось досмотреть содержимое картонного ящика. Или исследовать паспорт, где каждый штрих кричал о том, что его владелец не тот, за кого себя выдает. Все это было рассчитано на безответственных, замотанных нуждой российских трудяг-почтарей, которым не до разглядывания под микроскопом документов. Сложнее будет в Калчах, где втихаря запросто могут проверить личность проживающего в гостинице. Рядом, в двух километрах, располагалась секретная часть, та самая, где он служил, и черт знает, что придет в голову службам обеспечения секретности. Чужой человек. А вдруг?.. Десятки раз проигрывая все ходы и выходы, Владимир всякий раз убеждался, что наименее рискованно именно то, что выбрал он. Отец едет к сыну. Это нормально. И, кроме того, на волне всех этих "открытых дверей" и рассекречиваний доступ на полуостров стал гораздо свободнее, чем в прежние времена.
Недаром сейчас перед ним лежала подробнейшая, выпущенная приличным тиражом карта, за которую в семидесятые, продав ее заинтересованным лицам, можно было заработать целое состояние.
Последним из посылки Владимир достал металлоискатель. Импортный, компактный, реагирующий как на цветные, так и на черные металлы, он обошелся Владимиру в половину суммы, вырученной от продажи гаража. Металлоискатель был им неоднократно испытан. Он исправно указывал местоположение закопанной в метре от поверхности монеты образца 1961 года и не захлебывался при приближении к ребристой чугунине батареи отопления. "Умеют ведь делать, мерзавцы, - еще раз восхитился Владимир, с любовью оглаживая изящную коробочку. - Ну неужели бы мы так не смогли?"
Он до сих пор болезненно воспринимал развал небольшого заводика на окраине города, своего цеха, выпускавшего точнейшие электронные приборы, которые вдруг оказались никому не нужны. Свое мнение о происходящем в стране Владимир составил давно. Сначала, как и многие, затаив дыхание, будто концерт популярного исполнителя, смотрел выступление М. С. Горбачева. После жующего сопли престарелого Брежнева, холодного и опасного, как змея, Андропова и никакого Черненко от него ждали чуда. Потом он негодовал и возмущался "вождем всех народов" тов. Сталиным, изничтожившим цвет армии и интеллигенции. Потом кивал и соглашался с "хорошим парнем" Ельциным, поделившим Союз с другими такими же хорошими парнями. А потом ему надоело. Он рассудил, что если бы у него было две жизни, то, может, одну он потратил бы на этот маскарад - партии, лозунги, политические течения, голосования. Но поскольку жизнь одна, то не стоит расходовать драгоценные дни на чижиков на экране телевизора. Обещание о встрече Ларисы Саготиной гораздо дороже обещаний всех политиков СНГ. Тем более что свое слово Лариса, в отличие от всех остальных, держала всегда. И еще он понял, столкнувшись с безденежьем, очень четко - никому до таких, как он, дела нет. Внуки, а скорее всего, правнуки, может, и будут жить процветая и нежась в лучах изобилия. Но большинство из среднего и особенно старшего поколения безжалостно отданы на заклание во имя будущего, которое, как дорога Санкт-Петербург - Москва, будет вымощена жизнями, судьбами и надеждами миллионов россиян. Поняв это, он решил использовать шанс, который давала ему судьба. Владимир сложил вещи из посылки в дорожную сумку. И вовремя. В дверь постучали. Он был почти уверен в том, кого увидит за дверью.
- Здравствуй, Володя! Гостей принимаешь?
- Тебя - и днем и ночью, - сказал Владимир, улыбаясь.
В общем, все между ними было ясно, не маленькие. Приятная молодая женщина и зрелый мужчина захотели небольшого приключения, без которых жизнь скучна и неинтересна. Кто поймет - не осудит.
- А у тебя уютно, - сказала, пройдя в номер, Лина.
- Очень. В детстве я любил надевать дедушкину фуфайку, залезать в картонную коробку из-под телевизора и спать там. Этот номер напоминает мне коробку. Тех же размеров. Может, даже поменьше.
- В тесноте, да не в обиде, - сказала Лина. - Где мне можно присесть?
Стул был один. Владимир усадил Лину на кровать, сам присел рядом, и они начали волнующую игру-прелюдию, без которой секс превращался в просто "трах".
- Прелестная женщина Лина однажды решила стать вулканологом. Почему?
- Люблю горы. Не просто каменные обломки, покрытые снегом, а красивые горы. А что может быть красивее вулкана?
- Ты права. На Камчатке тебе понравится. Величественнее Калчевской нет ничего. Та же Фудзи, только выше в два раза.
- Я почти уверена, что Камчатку не забуду очень долго.
- Здесь такие прозрачные реки, что их можно обнаружить с вертолета только по бликам от солнечных лучей. А поля цветущего шеломайника! В их аромате можно купаться, как в море!
- Обожаю цветы!
- Я приколю тебе цветы вот сюда.
Владимир коснулся пальцами ее отливающих медью волос.
- Терновый венец для грешной Магдалины?
- Венок из роз для прекрасной Лины.
Они складывали из слов, взглядов, прикосновений костер, который вот-вот должен был вспыхнуть.
- Ты умеешь нравиться, Володя.
- Только той, которая нравится мне.
Он протянул руку, наклонился, чтобы поставить на стол пустой бокал с шампанским, и их глаза оказались напротив друг друга. Лина чуть приподняла подбородок и приоткрытыми жаркими губами прижалась к его рту. Костер вспыхнул.
Кровать в номере была рассчитана на одного не очень толстого человека. Владимир, закрыв глаза, лежал на спине, а Лина на боку. Прижавшись к нему теплым животом и грудью, она нежно трепала губами мочку уха, и Владимир временами сладко поеживался от щекотки.
- Ты такой нежный, - прошептала Лина, - это такая редкость в наше время.
- А мне кажется, женщины любят сильных и грубых. Повелителей, в общем.
- Мужчины уже по своему призванию - повелители. А грубых любят не женщины, а самки.
- Тебе было хорошо со мной? - чуть смущенно спросил Владимир.
- Конечно, милый. Разве ты не понял? Очень хорошо. Ты славный.
- А ты знаешь кто?
- Кто?
- Ты мед.
- Такая прилипучая?
- Такая сладкая.
Он провел ладонью по ее изогнутому бедру. Везет же! Лариса, Лина… Что они в нем нашли? Может, он и в самом деле - что-то!
Владимира повело в сон. Глаза слипались. Сказывались семь часов разницы во времени.
- Отдохни, милый, - сказала Лина, - ты устал.
- А может мы… еще? - повернул к ней лицо Владимир.
- Не надо, - остановила его Лина, - дело не в количестве, а в качестве. А оно, поверь, было на высоте.
Владимир закрыл глаза и утонул в зеленой пучине сна.