- Заскучала? - спросил Владимир и присел рядом. - Сейчас я тебя развеселю.
- Мне сегодня приснилось, как ты меня в глаза целуешь, - сказала Лариса с грустью. - Это к разлуке. Ты меня скоро бросишь, да?
Владимир едва не выронил поднос на ее обнаженное тело.
- С чего ты взяла?! - фальшиво возмутился он. - Таких женщин как ты не бросают. В командировку еду, это да. Недельки на две.
- Куда?
- В Екатеринбург. Учиться на старости лет посылают.
Она повеселела. Изогнулась кошкой на постели и сказала игриво:
- Уедешь, заведешь себе какую-нибудь…
- Лариса, перестань, - мучаясь от лжи, взмолился Владимир, - никто, кроме тебя, мне не нужен.
- Ты знаешь, Володечка, за что я тебя люблю?
- За что?
- За то, что когда ты меня целуешь вот сюда, - Лариса чуть раздвинула ноги и коснулась живота повыше курчавых волосков, - глаза у тебя становятся влажными от нежности.
Он грохнул поднос на пол и бросился к ней.
Лариса ушла от него поздно вечером. Долго красилась в прихожей, наводя глянец на припухшие от поцелуев губы, морщилась, расчесывая сбитые в ком волосы.
- Ты когда уезжаешь?
- В понедельник.
- Через три дня… Мы уже не увидимся до отъезда?
- Нет, скорее всего. Надо собраться, то да се. Мама просила помочь по хозяйству.
- Две недели, - закатила глаза Лариса. - Я не вынесу.
Владимир ласково обнял ее.
- Но ведь я вернусь, - сказал он, чувствуя себя предателем.
Лариса вышла в пахнувшую летом темноту, постояла секунду и, достав из сумочки два телефонных жетона, свернула в проулок.
Металлический диск номеронабирателя как в замедленном кино отсчитал положенное количество импульсов. В трубке раздался приятный женский голос:
- Квартира Скобелевых. Слушаю вас.
На лице Ларисы отразилось смущение.
- Простите, пожалуйста, кажется, я ошиблась номером.
- Ничего страшного.
Надавив на рычажок, Лариса набрала этот же номер вторично. В трубке коротко пикнуло.
- Здравствуй, Аллочка, - сказала Лариса в тишину, - я письмо получила позавчера, от мамы. Пишет, что очень болеет и просит приехать к ней. Я тебя очень прошу, сестренка, съезди к старушке. Я не смогу. С билетами сейчас запросто, поэтому возьми с понедельника. В остальном все в порядке. Копошусь на кухне, Гена на прежнем месте в этой же должности. До повышения ему как до Камчатки.
Она положила трубку и застучала каблучками в сторону своего дома.
Семья Скобелевых - муж, жена и их маленькая дочка - не подозревая о болезни бедной старой мамочки, продолжала мирно смотреть телевизор. Милый Ларисин голос, переключившись в ГТС от одного абонента к другому, прервался в распределительном шкафу на углу улиц Орской и Либкнехта. Укрепленный за изгибом металлической планки диктофон размером с коробок спичек, пропустив первый звонок, с приходом второго переключил линию на себя и записал для Аллочки сообщение ее сестры.
"Аллочка" появилась у распредшкафа в восемь утра. Редкая толпа граждан, выглядывая из-за далекого поворота желанный трамвай № 6, не обратила внимания на чернявого молодого мужчину с монтерской сумкой на плече. Поковыряв в отверстии ключом с трехгранным вырезом, он для вида потыкал "крокодилами" в клеммы, одной рукой прижал трубку с диском посередине к уху, а другой рукой искусно извлек диктофон. Потом с брезгливо-скучающей миной подневольного работяги захлопнул шкаф, сложил инструмент в сумку и потопал прочь. В ближайшем подъезде он спрятал сумку в целлофановый пакет, натянул ветровку и, приоткрыв дверь подъезда, стал ждать.
Время было выбрано удачно. Отпускники, домохозяйки и просто лентяи еще не проснулись, а простые российские труженики уже пахали за станками и письменными столами. Чернявый дождался, когда из-за угла показался трамвай, выбежал из подъезда и вскочил в салон.
Он дважды, следуя инструкции, поменял транспорт, пересек пустынную стройку-долгостройку и через час в квартире на окраине города извлек из диктофона микрокассету.
Сообщение Ларисы произвело на "Аллочку" должное впечатление. Чернявый немедленно начал действовать.
Первым делом он налил из литровой банки с этикеткой "Серная кислота. Для бытовых нужд" жидкость в эмалированную чашку и, прослушав еще несколько раз запись, бросил туда микрокассету, которая через пять минут исчезла, окрасив содержимое в коричневый цвет. Потом достал из шкафа "NOTEBOOK" и стал заполнять его экран единичками и нулями. Через час чернявый подключил к компьютеру программатор, вставил в панельку микросхему со стеклянным окошечком на корпусе и скачал на нее информацию. Завернув микросхему в станиолевую бумажку, он бережно положил ее в карман рубашки и только тогда со сладким стоном разогнул ноющую спину.
- О! Мать твою!
Времени до 15.00 оставалось не так много. Чернявый взял газету бесплатных объявлений и, прочитав призыв фирмы "Наташа":
Открой глаза, подними бровь,
Я буду шептать тебе про любовь. -
Предлагаем провести время в обществе опытного специалиста "древнейшей профессии", набрал предлагаемый номер телефона.
- Менэ блондынку. Наташу. На тры часа.
В 14.30 мимо поста ГАИ на выезде из Чернявинска проследовала белая, в меру грязная, в меру потрепанная "девяносто девятая". Сержант, тормознувший машину, получил законный стольник и махнул жезлом - проезжай.
- Таких можно не досматривать, - объяснил он подошедшему верзиле-омоновцу, - чистые. Трахаться на Карповы пруды поехали. Видел телку?
"Жигуль" попетлял между деревьями и выехал на берег пруда. Крашенная под платину "Наташа" немедленно содрала с себя платье и развалилась на теплом песке.
- Пагады, дарагая, - сказал черный, - машина чего-то капризничает. Пагляжу. Грэйся пака.
Он закрылся в кабине, вскрыл переднюю панель обычной "Кенвудовской" магнитолы и, тщательно сориентировавшись, защелкнул микросхему на свободном разъеме.
В 15.00 серия мощных, дублирующих друг друга импульсов пробила атмосферу и достигла геостационарной орбиты, где и была проглочена остронаправленной параболической антенной, установленной на одном из спутников. Усилив сигналы, спутник переизлучил их в другом направлении за границу бывшего СССР.
Особняк, спрятанный за длинным серым забором, был далеко не самым шикарным в Мешхеде. Кварталы, считающиеся престижными у иранской знати, располагались западнее и были выдержаны в смешанном восточно-европейском стиле: высокие, арками окна, бассейны с голубым дном и обилие роз. Чем богаче был дом, тем большее количество роз - от "Черного Али" до "Невестиного платья" - украшали клумбы розариев.
Владелец особняка за серым забором не любил розы. Он любил хлопок. Плантации, которыми он владел, в свое время занимали большую часть площади одной из республик СССР. И особняк его не был похож на иранские. Скорее крепость, а не дом, он глубоко уходил в землю и был напичкан спецаппаратурой от невзрачной крыши до дна увитого кабелями и коммуникациями подвала.
Хозяин особняка отдыхал. Он был немолодым человеком, и прежняя жизнь, богатая схватками, интригами, борьбой с противником, частыми многочасовыми оргиями, не способствовала укреплению мышц и нервов. Он полулежал в широком кресле, положив ладонь на талию красивой хрупкой девушки, почти ребенка, и та, боясь пошевелиться, наблюдала, как за окном прыгают с ветки на ветку сытые воробьи.
На нулевом этаже дома в прохладной комнате без окон дежурили два человека. Сюда круглосуточно стекалась информация со спутников по арендованным спецканалам связи от агентов, работающих в интересующих Хозяина точках земного шара. Бесшумно выплескивали бумажные ленты лазерные принтеры, особо важные сообщения паковались в непрозрачные пластиковые пакеты. Эти сообщения Хозяин читал лично.
Сегодня такое сообщение было одно. Сканер принял его с геостационарного спутника в 15.00, дешифратор перевел единицы и нули в буквы и знаки, ламинатор обтянул кусок бумаги черным пластиком и выплюнул конверт в предназначенную для него корзину. Сообщения такого характера необходимо было доставлять Хозяину немедленно. Один из людей поднялся наверх и отдал конверт особо приближенному средних лет помощнику, подтянутому и широкоплечему. Помощник осторожно вошел в комнату. Девушка скосила на него глаза и, поняв, что можно наконец-то пошевелиться, выскользнула из-под руки Хозяина.
- Милый, - прошептала она на ухо спящему, - к тебе пришли.
Хозяин открыл глаза и мгновение смотрел в окно на воробьев.
- Пустыня приснилась, - сказал он, ни к кому не обращаясь. - Тебе что, Вартан?
Вартан протянул Хозяину конверт. Девчонка тут же скрылась за боковой дверью.
Хозяин сломал пластик и прочитал сообщение. Сон отлетел от него. Он встал с кресла и, бросив в рот две белые горошины, запил их из бокала.
- Началось, Вартан. Он едет. Через три дня. Отзови всех, кого можно. Из Испании, из Аргентины, из Канады. Хватит им штаны в офисах протирать, пусть поработают. Тегеран не трогай. Здешние псы только и думают, как бы обложить меня. Ты все понял?
- Да, Хозяин.
- Расставь людей по всей цепочке. Я должен знать о каждом его шаге, каждом вздохе. И береги его, Вартан, пуще своей жизни береги - до того момента, когда я скажу - все. Тогда ты должен убрать его, Вартан. Ты понял?
- Да, Хозяин.
- Ты не упустишь его?
- Нет, Хозяин.
Хозяин еще глотнул из бокала и повернулся к Вартану:
- Сколько лет твоей дочке?
- Семнадцать, Хозяин.
- Хороша собой?
Вартан позволил себе отступление от правил:
- Как бутон розы. Только моя жена могла сравниться с нею, но она…
- Знаю, Вартан. Враги заплатили за ее смерть.