Долго не мог он поверить своим подозрениям. Подруги Ольги временами намекали о чем-то таком, но он только посмеивался, полагая, что они пытаются перенести свои семейные проблемы на него, завидуют. А потом решил разом развеять сомнения - приобрел на радиорынке самодельный "жучок" и во время визита к "этим татарам", как фальшиво пренебрежительно говорила Ольга, положил черную коробочку за книги в шкаф. Передатчик работал из рук вон плохо, но суть разговоров, охов и вздохов жены и друга были ясны. "Какой он у тебя большой", "наклонись вперед, дорогая" и прочие глупости резвящихся любовников. Он послушал немного, обматерил весь мир и грохнул китайский приемник об асфальт. Закурил и, медленно выпуская колечками дым в темнеющее небо, стал раздумывать, что же ему предпринять: посмеяться, поплакаться или равнодушно сплюнуть. Выкурил сигарету, ничего не придумал и затянулся другой.
За спиной хрустнула ветка. Владимир обернулся и увидел женщину в светлом платье. Страдальчески скривив губы, она сняла с ноги туфлю с обломившимся каблуком-шпилькой и, исследовав поломку, спросила:
- У вас молотка не найдется?
- Нет, - сказал он, немного растерявшись.
- А "Ментоса"?
Владимир вконец запутался, стал вспоминать, что же это за зверь "Ментос". Что-то знакомое до тошноты.
Так и не дождавшись ответа, женщина села на скамью и со вздохом сказала:
- Свежее решение Ларисы Саготиной.
Потом оторвала каблук, топнув ногой, сломала второй и выдала:
- Тебя что, использовали?
Владимир думал недолго. Именно - использовали. Подтерлись.
- Видишь те окна, - сказал он, ткнув пальцем в дом. - Там моя жена трахается. Не со мной, естественно. Я бы даже озвучил, да вот приемник сломался.
- Бить будешь? - деловито осведомилась женщина.
- Нет. Разведусь.
- А сам-то ты девственник, что ли? Не изменял никогда?
- Мне не положено, - зло усмехнулся Владимир. - Неумеха, не добытчик, не деловой - да еще и гуляка! Перебор! Вот если бы я деньги мешками домой волок - тогда другое дело. Ну да ладно. Теперь - все. Пусть живет как хочет. А я уж как-нибудь один, со своими… комплексами.
- У вас, значит, любовь как в поговорке - ты целуешь, а она щеку подставляет.
- В общем, так.
- Теперь не переучишь.
- Наплевать, на мой век баб хватит.
Он говорил зло, отрывисто, нарочно грубо, стараясь обидеть эту прицепившуюся к нему особу.
- Баб хватит, - сказала Лариса, - пожевал и выплюнул. Женщину искать надо. Шерше ля фамм.
- Где? Может, подскажешь?
- Может, и подскажу.
Она села поудобнее, примостила ногу на ногу.
- Ты богатый? Хотя, стоп! Если бы у тебя водились деньги, то сейчас здесь сидел бы не ты, а мальчик с толстой шеей и маленькой головой. Ты бы потом выслушал запись, отдал распоряжение, ну и… Значит, баксов нэма. Тогда дамы высшего света и проститутки не для вас, сэр. И те, и другие любят денежки. Может, ты писатель? Актер, художник? Опять мимо? Ну что же, худосочные поклонницы богемной элиты - невелика потеря. Остаются врачи, учителя, воспитатели - трудовая интеллигенция. Обсудим?
Она посмотрела на Владимира, и он, не зная, то ли принять игру, то ли встать и уйти, пожал плечами.
- Обсудим.
- С врачами - боже упаси. Женщина, которая в порывах страсти, припадках нежности и проявлениях чувственности видит суть происходящих биологических процессов, конченная как любовница подсознательно. "Венозная кровь прилила - пещеристое тело заполнилось ею, увеличиваясь в объеме в полтора-два раза", - и это вместо того, чтобы просто и по-человечески сказать - встал. Учительницы, по моим наблюдениям и жизненному опыту, правильны до безумия. Пушкин, Гоголь, Муму - ах, ах! Ну, плюс-минус, конечно. Воспитательницы глупы и несамостоятельны, видят в каждом мужчине ребенка - это у них профессиональное, так что…
- Так что нет на белом свете настоящих женщин, - подытожил Владимир.
- Ну почему же, - улыбнулась Лариса, - а я?
Владимир невольно скользнул взглядом по ее лицу. Шутит?
- Волосы свои. Никаких "Клэрол". Губы, как в кино, сексапил номер пять.
Он отвел взгляд, но получилось - не в сторону, а вниз, на белеющую в вырезе грудь.
- Номер четыре. С половиной. Мало? Добавлю. При нынешнем техническом прогрессе…
- Будет тебе, - сказал Владимир, - и так тошно.
Она встала и смешно, на цыпочках, сделала несколько шагов.
- Ладно, остывай. А вот совет все же прими. Найди хорошую бабу, чтоб затрахивала до потери пульса. Сразу все образуется, и о разводе думать забудешь. Тебя как зовут?
- Владимир.
- Держи, Вовик.
Она вырвала из блокнота листок, нацарапала на нем номер телефона.
И ушла.
С Ольгой он все-таки развелся. Не потому, что слесарю - слесарево, а кесарю - кесарево, и ему, мужчине, все можно, а жена - не смей. У самого рыльце в пушку. Чуть-чуть. Две связи на стороне за восемнадцать лет не бог весть что. Мало безгрешных мужей. Но, изменив, а точнее, наскоро переспав с соблазнившей его особой, он долго потом мучился, винил себя во всех смертных грехах, и, стараясь как-то оправдаться и перед женой, и перед собственной совестью, засыпал Ольгу подарками.
В тот вечер он, уже успокоившись, дожидался жену и пытался понять ее. Как обычно, корил себя. Все прямо из "СПИД-инфо". Вопрос: жена встречается с другим. Как себя вести? Ответ: не рубите сплеча, не подавайте вида. Наденьте самое красивое платье… тьфу, костюм. Сводите в театр. Цветы, ночь любви, медовый месяц. Что-то новое. Слова, подарки, позы. Начните семейную жизнь сызнова. Возможно, вина в вас самом?
К восьми вечера виноватый во всем Владимир был "готов". Конечно, неправ он. Сейчас придет Оля, тихая, виновато прячущая глаза, а на кухне ее уже ждет ужин, цветы. Завтра сходят в театр, и все пойдет по-новому.
В десять часов вечера хлопнула входная дверь.
Владимир бросился в коридор. Оля, оглядывая себя в зеркале, поправляла прическу.
- Ну, что встал как столб. Разгрузи сумку. Пальто помоги снять. Учу тебя, учу, все без толку.
Внутри Владимира щелкнул переключатель "штиль - буря". Сдерживая себя, он помолчал, посчитал до десяти, погладил дернувшееся веко.
- Ты где была, Оля?
Стирая губную помаду, Ольга терпеливо, как ребенку, со вздохом пояснила:
- У мамы. Приходила Елена Андреевна. Посидели. Попили чаю с тортом. Хотела и тебе кусочек принести… да ты ведешь себя в последнее время плохо.
Внутри Владимира что-то взорвалось. Он шагнул к Ольге, и рука сама сделала то, чего он никогда не делал с самой дрянной женщиной. Пощечина получилась неловкой - наполовину в лоб, наполовину в ухо, но сильной. Ольга отлетела от зеркала, вата с помадой, нарисовав ей на щеке длинную красную полосу, полетела в глубь коридора.
- Ты… - сквозь туман видя испуганное лицо жены, прохрипел Владимир, - блядь…
Во время развода на вопрос судьи о причине распада семьи он, глядя в сторону ответил:
- Из-за куска торта.
Секретарь удивленно воззрилась на него, потом на судью:
- Что, так и записать?
- Запишите, что не сошлись характерами, - сказал Владимир.
На примирение он не согласился, да Ольга в горячке этого и не требовала. Они разменяли квартиру, и он стал жить в другом районе, тяжело привыкая к холостяцкой жизни.
Ольга появилась через два месяца, тихая, присмиревшая. Они поговорили, спокойно, по-человечески. Обещание перемениться не убедило Владимира возобновить отношения. Он почувствовал вкус свободы - не разгульной пьяной жизни, а свободы самостоятельно принимать решения, поступать так, как считает нужным он, а не кто-то другой. Неожиданно у него оказалось много денег, и он приобрел то, что в недалеком прошлом казалось ему несбыточной мечтой - персональный компьютер. Они несколько раз встречались с женой, но - черного кобеля не отмоешь добела. Натура жены быть всегда, везде и во всем впереди прорывалась как тщетно сдерживаемое деревянной перегородкой пламя. В конце концов они по-дружески чмокнули друг друга - взаимно! - в щеки и расстались друзьями навсегда.
Ларисе Саготиной он позвонил через месяц после развода. Никаких планов он не строил, просто тоскливо было сидеть одному весенними вечерами. Хотелось даже не постели, а общения, тепла.
Она взяла трубку сразу, будто с того самого вечера сидела у телефона и ждала звонка.
- Мне бы Ларису…
- А я себе туфли новые купила, - похвасталась она с ходу.
- По этому поводу я приглашаю тебя в театр.
- Неужели я похожа на худосочных поклонниц богемной элиты?
- Ну, тогда в ресторан.
- Что ты, что ты! Я ведь не дама высшего света и не проститутка.
Он засмеялся:
- А кто же ты?
- Я домохозяйка.
- Тогда я приглашаю тебя… - Владимир запнулся.
- Домой? - подхватила она. - Приглашение принято. Ваш адрес, сэр?
Она появилась так быстро, что Владимир не успел даже вскипятить воду для кофе. Вошла в прихожую и встала напротив него, глядя в упор темными глазами.
- Ты так быстро, - заизвинялся Владимир, - я не успел приготовиться.
Лариса выпустила из рук сумку, сделала шаг вперед, обняла его за шею. Теплое дыхание, аромат духов и едва уловимый запах женского тела напомнили Владимиру, что он мужчина и что он уже второй месяц один. Ее рука скользнула по груди Владимира, опустилась к поясу, последовала ниже.
- А по-моему, ты вполне готов, - прошептала она.
Владимир поставил чашки с чаем на поднос, извлек из холодильника бутылку бальзама, гроздь бананов и пошел в комнату. Лариса разметалась на махровой оранжевой простыне и, притихнув, смотрела в потолок.