Резко выдохнув, Тимофей отжал большим пальцем курок и, быстро прицелившись, выпустил пулю в метавшихся на дороге.
В штыки! прокричал пробегавший мимо Копорский. Коли их, братцы! За мной!
Ура-а! Тимофей вытащил из чехла штык и защёлкнул его на стволе. В атаку! Ура-а!
Подпоручик, опережая его, уже срубил одного, просёк руку второму горцу и отбил своей саблей клинок третьего.
На-а! Резко выброшенное вперёд ружьё Гончарова пробило штыком грудную клетку человека в чёрном кафтане. Рывок назад, и он кулём свалился на дорогу, а из-за него уже выскочил новый враг.
Бам! хлопнул за спиной выстрел, и горец, схватившись за бок, замер. Ура-а! Копорский рубанул саблей его по голове и пробежал дальше.
Ура-а! взвод ринулся вслед за своим командиром.
Горцы, зажатые на дороге, были враз переколоты. Только трое из них бросили оружие и, встав на колени, подняли вверх руки, моля о пощаде.
А лихо мы их тут! выкрикнул возбуждённо егерский капитан. Хорошо вы их, подпоручик, сюда к нам турнули!
Да это они вас заслышали, обтирая ветошью клинок своей сабли, проговорил устало Копорский. А так-то твёрдо держались. Но потом, видать, поняли, что вы за их спиной в аул ворвались, и бросили позицию.
Среди лежавших поверженных тел копошились фигуры в русских мундирах. Казаки и солдаты, как это всегда бывает после боя, не гнушались тем, чтобы «потрофеить».
Тимофей! Глянь сюда! донёсся возглас Герасима. Ну ты глянь, глянь, вона чего я здесь нашёл!
Ну чего у тебя там?! откликнулся Гончаров, отстёгивая липкий от крови штык. Так скажи.
Да нет, ты сам глянь, долетел голос Рябого. Никак это твои ольстреди здесь на татарине. Ты же у нас с Блохиным любитель пистоли на себе таскать. Вроде они.
А ну-ка! Стряхнув кровь и засунув штык в ножны, Тимофей поспешил к Антонову. Мать честная! воскликнул он, всматриваясь в лицо лежавшего на обочине горца. Ну, вот мы и встретились!
В бездонное синее небо глядели застывшие глаза Бахтияра.
Знакомец, что ли? проговорил Герасим, деловито стаскивая с плеч убитого ремни кобур. То-то я гляжу, сбруя на нём знакомая. На-ка вот, держи. И протянул их Гончарову.
Саблю ещё глянь, не их ли благородия? спросил тот, осматривая пистоли.
Да не-ет, вынув клинок из ножен, ответил драгун. Эта кривая, точно не нашенская, с какими-то витиеватыми письменами на рукояти. Небось, персиянская али, может, турецкая. У господина подпоручика-то вроде россиянская была, с амператорским вензелем и орлом, и гораздо прямее энтой.
Да и ножны были с серебряной отделкой. А тут вон одной только кожей деревяха обтянута. Не-е, точно не нашего подпоручика.
Ух ты, и кинжал тоже мой на поясе, приглядевшись, проговорил Тимофей. Отстегнёшь?
Да забирай, сказал Рябой. А я гляжу на него вроде как тоже знакомый. Ну точно, ты же из запасного эскадрона, из Моздока уже с ним пришёл. Трофеем, вроде рассказывал, его взял?
Да, по дороге, подтвердил Гончаров, проверяя заточку лезвия.
Эскадрон, в колонну! донеслась команда капитана. Повзводно, по четверо в ряд становись! Разобрались в строю!
Драгуны кинулись на зов своего командира. Взводные офицеры и унтеры покрикивали, сбивая из них строй.
Быстрее, быстрее! поторопил своих Копорский. Вон уже весь третий взвод в строю! Антонов, а ну бегом!
Бегу, вашбродь, отозвался Рябой и, заскочив во второй ряд, встал за «длинным Ванькой».
Раз! Раз! Раз, два, три! задал ритм шедший за Огневым вахмистр. Ногу держим!
Усталые эскадроны и рота троицких пехотинцев вступили во взятый аул. Вслед за ними верхом въехал полковник Бомбель и штабная свита. У небольшой ровной площадки, служащей местным чем-то вроде сельского базара, колонна остановилась.
Сми-ирно! разнеслась команда майора Кетлера. Господин полковник, аул взят обходным манёвром. С оружием в руках во время боя пленено двенадцать человек. Убито около трёх десятков, точный подсчёт будет совсем скоро. Наши потери один погибший и пятеро раненых. Казаки есаула Мащенко и егеря из пятнадцатого полка ведут проверку жилищ
Стоя в первой шеренге, Тимофей видел, как к полковнику егеря подвели дюжину пленных. Сюда же подошли несколько седобородых старцев. Бомбель через казака-переводчика задал им ряд вопросов. Аксакалы, кланяясь и причитая, что-то пытались донести до важного русского начальника. Тот, слушая, хмурился, теребил гриву жеребца и косился на переводившего ему казака.
Всех наших пленных сюда! рявкнул он, перебив сбивчивую речь толмача. Я знаю, что они у вас были. Вот и поглядим, как вы государевыми людьми тут обращались!
Зол Александр Эдуардович, видать не в духе, негромко проговорил стоявший на левом фланге взвода Копорский. Похоже, по шекинским мятежникам особое указание от командования имеется. Тимофей, никого из пленных, случайно, не признал?
Никак нет, ваше благородие, так же приглушённо ответил ему Гончаров. Там, на месте стычки перед аулом, только Бахтияра убитого разглядел. А эти все незнакомые. Да ведь мы с вами и были-то здесь совсем недолго, потом в большой аул нас Гахраман выкупил.
Ну да, подтвердил подпоручик. А я бы и Бахтияра даже не узнал. Не было при нём моей сабли?