Свои! Свои! послышались крики от подъезжавших.
Не стрелять! Курки на ружьях опустить, казаки едут! крикнул Копорский и выскочил из-за придорожного валуна на дорогу.
Вашблагородие, там за рекой у дороги татарва залегла! доложился казачий урядник. Сотни полторы-две их всего где-то. По нам шибко пуляют. Есаул приказал скорее к генералу с вестью скакать. Туда бы пару пушек выкатить и картечью вдарить, басурмане тогда, как воробьи, все прочь унесутся. А то если через реку пойдём, пострелять с того берега могут.
Понял, скачите к командующему, сказал, кивнув, Копорский. Взвод, в сёдла! Рысью за мной марш! И драгуны поспешили к месту перестрелки.
Через пару вёрст езды издали долетел грохот выстрелов. Спешившись, взвод перебежал ближе к реке. Залёгшие за камнями казаки изредка высовывали свои короткоствольные карабины и палили как в белый свет, особо не целясь.
Есаул Мащенко Павел Дмитриевич, представился невысокий пожилой казак. На броде нас подловили. Он показал на лежавшие у воды два человеческих тела и убитую лошадь. Ещё одного течение вниз унесло. Переходить речку было начали, а эти давай палить. Ещё двоих раненых вон за тот утёс оттащили. Казак махнул рукой в сторону скалы. И ведь до поры до времени вообще никого на том берегу видно не было. Как мыши тихо за камнями
сидели.
Обойти их никак не возможно? спросил, оглядывая подступы к реке, подпоручик.
Не-ет, куда там! Есаул отмахнулся. Я пару десятков послал в обе стороны разведать. Говорят, теснина по нашему берегу, течение такое, что любого с ног собьёт, и скалы со всех сторон отвесные, только здесь вот и переходить реку. А как, если тут эти засели? Он кивнул в сторону мелькавших на противоположном берегу горцев. Нет, ну можно, конечно, целую колонну погнать, только вот людей много потеряем. Быстро-то реку никак не перебежишь, а эти как сумасшедшие палят. Сотни полторы, ну, может, две от силы, но уж больно они ярые.
Да-а, «на ура» их, пожалуй, не возьмёшь, проговорил с досадой Копорский. У них тут аул неподалёку большой. Вот они здесь и засели, чтобы к нему не допустить. Ладно, скоро начальство пожалует, решит, что с ними делать. А мы им пока тут пыл охладим, а то больно дерзкие. Уже и не прячась вон, совсем в открытую палят. Взвод, слушай мою команду! крикнул он, обернувшись. Рассредоточиться у брода! Огонь по своему прицелу и сноровке. Сбейте с бородачей пыл, братцы!
Тимофей с Лёнькой перебежали открытое место и нырнули за лежащий на обочине огромный камень. Здесь уже сидели три казака. Один возился с зарядкой короткоствольного ружья, другой стирал тряпкой кровь с лица привалившемуся спиной к камню товарищу.
Двиньтесь, станичники! прокричал Лёнька, чуть оттолкнув того, что сидел с карабином. Много ты с этого коротыша настреляешь! И высунув ствол, замер.
Бам! грохнул выстрел, и облачко сгоревшего пороха отнесло в сторону.
Е-есть один, удовлетворённо пробормотал стрелок.
Чего это у него? спросил казака с тряпкой Гончаров.
Да крошкой каменной посекло, ответил тот. С кармультуков бьют, голову не высунешь. Вона как Стенька долго целил, пуля в камень рядом угодила и ага.
Да ладно, ничего, главное, не в башку, пробасил казак. Хватит ужо, Маркел, кровь сбил, и будя. А вы поберегитесь, метко стреляют басурмане, обратился он к Гончарову.
Побережёмся, хмыкнул тот и оттёр плечом Блохина. Дай-ка, чуток в сторонку сместись, а то пока ты перезарядишься. «До цели шагов двести или метров сто пятьдесят, рассчитал он навскидку расстояние. По меркам этого времени не очень-то и лёгкая дистанция для стрельбы из гладкого ствола, да ещё и кавалерийского, укороченного. Ну да зато и заряжать такой проще. Ничего, повоюем». И Тимофей, поймав в прицел фигуру стоявшего открыто горца, спустил курок. Видно, пуля пролетела рядом или чиркнула, и он резко отшатнулся.
Ничего, сейчас пристреляемся, проворчал Гончаров, подмигнув сидевшему с коротышом молодому казаку. Главное в нашем деле это что?
Целить лучше? Тот пожал плечами.
Не-ет, заталкивая шомполом пулю и усмехаясь, ответил Тимофей. Главное, чтобы каптенармус много не воровал и чтобы интендантские сухари без плесени из куля насыпали. А хорошо целить и любой дурак научится. Взведя курок, он опять высунулся из-за камня. Какой же ты неуёмный у нас, пробормотал он, совмещая мушку на середине фигуры всё того же горца. Ничего-о, сейчас научим. И, замерев на полувдохе, плавно потянул спусковой крючок. Грохнул выстрел, приклад толкнул плечо, а горец, согнувшись, упал на камни.
Во-от, один готов, удовлетворённо протянул Гончаров. Долго тебе ещё? задал он вопрос Блохину.
Разок стрельнёшь ещё, ответил тот, стукая молоточком по шомполу. Чуток осталось дожать.
Тимофей перезарядил мушкет и опять выпустил пулю. Горцы, наученные горьким опытом, уже держались более осторожно. Стоявших в открытую не было, и твёрдо определить, попал или нет, он уже не мог.
А вот теперь дай я, проговорил Лёнька, протискиваясь сбоку. Ух ты, у самой реки-то уже всех посбивали! Ла-адно. Вот этого, что с самого края притулился, теперяча снимем. Есть! воскликнул драгун после выстрела.