Вскоре ответный огонь с противоположного берега стих. Только изредка, показывая, что держат оборону, били ружья горцев да грохали им в ответ мушкеты и штуцера драгун.
Прижали вы их, высунувшись из-за камня, проговорил казак с посечённым лицом. Дюжины две битых вижу, валяются. Не зря драгуны хлеб едят. Начальство? Он указал на унтерские галуны Тимофея. Медалия есть. Ну-ну. Бывалый, хоть и молодой. Урядник Харин Степан, пробасил он, оглядывая кавалериста.
Гончаров Тимофей, Нарвский драгунский полк, представился тот.
Чего дальше, так и будем до ночи теперь постреливать? спросил его казак. Эти, похоже, не собираются отсюда тикать. Стойкие.
Колонна подойдет, и собьём
их, не удержатся, пожав плечами, ответил драгун. На Баку и Нуху одна только здесь дорога, никак их стороной не обойдёшь. Как только пушки подкатят, под их прикрытием реку перемахнём.
Ну да, ежели с пушками, тогда конечно, важно протянул урядник. Тогда эти точно не устоят. Пожевать есть чего?
Сухари в седельных сумах остались, с собой только боевой припас, проговорил, хлопнув по лядунке, Блохин. Да и того часа через два не останется, ежели наши медлить будут. У кого мушкеты, те, небось, уже треть патронов расстреляли.
Не-е, сухари не надо, с них потом жажда замучит, произнёс, покачав головой, Харин. Водица-то, вон она, совсем рядом, а не попьёшь.
Около часа ещё шла вялая перестрелка. Горцы оживились, только когда с западной стороны по дороге начали вытягиваться к реке основные силы русских. Но к драгунам уже присоединились егеря, и стрелки быстро прижали их огнём. Затем показались упряжки с орудиями. Прислуга отцепила от передков две пушки, артиллеристы деловито подкатили их ближе и ударили по противоположному берегу дальней картечью. Тяжёлые свинцовые шарики били по камням, с визгом от них рикошетили, разрывали лежавшие тела, изредка находили и живую плоть. Каждая из пушек сделала по десятку выстрелов, и стоявший со свитой у орудий генерал махнул рукой. Две роты Троицкого полка пробежали по дороге и вступили на брод.
Вперёд, вперёд, братцы! Не робей! прокричал бежавший с саблей наголо майор. На штык их, злыдней! Коли-и!
Сильное течение не давало пехотинцам быстро перемахнуть через реку, и выскочившие из-за камней горцы принялись снова палить.
Огонь! Прижмите их! Полковник Бомбель сам выбежал к прибрежным камням, командуя стрелками. Бей, братцы, помогай колонне!
Тимофей, выскочив из-за камня, стрелял из своего мушкета поверх голов пехотинцев. Следить, попал или нет, времени не было, главным сейчас был постоянный плотный огонь.
Наконец роты выбежали на противоположный берег и в яростном штыковом бою опрокинули горцев.
Коноводам подать коней! Эскадрон, в сёдла! донёсся крик капитана. Тимофей перезарядил мушкет и выскочил к дороге. Впереди всех бежал с Чайкой и Лёнькиной Мартой молодой Емеля. Сюда, сюда, Емелька! Быстрей! Друзья подхватили поводья и перекинули их кобылам на спину. Левая нога в стремя и Гончаров, взметнувшись, взлетел в седло.
Атака! Атака! выдувал сигнал эскадронный трубач.
Аллюр рысью! За мной! послышался крик Огнева.
Но, милая, пошла! Тимофей дал шенкелей Чайке, и она вошла в реку. Вот и противоположный берег, впереди был только капитан, трубач и пара драгунов из другого взвода. Ещё дальше виднелись фигурки пехотинцев, преследовавших убегавших горцев.
Но-о! Но-о! понукал Чайку Тимофей, и она, выскочив на приличную дорогу, ускорилась. Вот за его спиной уже трубач и пара рядовых драгунов, теперь Гончаров скакал вровень с командиром эскадрона.
В сторону! Сшибу! проревел капитан, и несколько пехотинцев отскочили, освобождая дорогу.
Выхватив из ножен саблю, Тимофей крутанул её в руке.
Э-эх-х! Клинок рубанул по плечу шарахнувшегося в сторону шекинца. Э-эх-х! И с проносом рассёк лохматую шапку вместе с головой второму.
Большинство горцев разбежались в стороны, но некоторые так и продолжали нестись в сторону аула по дороге. Всех их посекла русская кавалерия. Драгуны и казаки подскочили к аулу, с ходу порубили метавшийся десяток местных с ружьями и понеслись по узким улицам. Всюду хлопали выстрелы, слышались крики и ржание коней. Боевая горячка начала постепенно отпускать, и к двору бека Тимофей подъехал уже с «холодной головой». Двое стоявших у ворот мужчин сняли шапки и, прижав к груди руки, склонили головы. Перед ними на земле лежали их сабли и ружья.
Гахраман-бек где?! проговорил зло драгун, поигрывая клинком в красных разводах.
Sahibi yoxdur. İki həftə əvvəl Nuxada xanın yanına getdim , проговорил, испуганно глядя на саблю, горец. Нуха, Нуха. И махнул рукой в сторону гор.
Говорит, что в Нуху к хану уехал, пояснил подъехавшему Копорскому Гончаров. А эти, видать, за хозяйством приглядывают.
Открывай. Подпоручик указал на ворота. Не боись, если крови наших людей на руках нет, то не тронем. Молодцы, не бросили всё, не убежали, как остальные. Значит, честные воины.
Открывай, открывай. Унтер-офицер показал саблей на ворота. Охранники, как видно, поняли, что от них хотят, и распахнули обе створки.