фанаты на факультете поставили Драко на место, и тот слегка унял пыл но не остановился.
Когда Малфой вызвал Поттера на дуэль, очевидно, намереваясь туда не явиться, Тео решил хитростью наказать проклятого блондина, отец которого похожим образом провернул свою аферу с Ноттами и другими семьями.
Вечером, когда время двигалось к отбою, Теодор вышел из спальни вместе с Блейзом, которому была назначена отработка на Чарах за шалости с произношением ругательств на итальянском под видом чар, и пошёл по следам призраков. Факультетский призрак, как считалось, Кровавый барон, проводил вечер в подземельях, беседуя с невесть что забывшим в сыром углу портретом некого Д. Грея, с которым они обсуждали ограбление Гринготтса, не то случившееся, не то миновавшее прошедшим летом.
Добрый вечер, уважаемый мессир.
Тео, благодаря натренированной памяти, прочитал все учебники первого курса (пусть и не всё было ему понятным и не всё он счёл полезным), а потом принялся за многотомную «Историю Магии», прервавшись на «Историю Хогвартса». Кем был Барон при жизни, он так и не узнал, но как с ним говорить выяснил.
Доброго вечера, мистер Нотт.
Как считаете, есть ли должествование чести у студентов Слизерина?
Честь для Слизерина в чистоте крови, проскрипел барон.
А для случая с равным?
Тогда честь в чести, призрак склонил голову. Неужто вы намекаете на бесчестие?
Нет ли бесчестия в том, чтобы вызвать на дуэль, а затем не прийти туда?
Бесчестие! глаза мужчины вспыхнули гневом. Кто это?
Это мой сокурсник, Барон. Я не могу его назвать, могу лишь порицать, но не в лицо.
Достаточно слов, мистер Нотт. Расплата найдёт его.
Завершив разговор, призрак вошёл в стену, а Тео, покосившись на подслушавший разговор портрет, ушёл обратно.
Когда Тео прикладывал руку к трости при входе, что должна была принять от него волну магии (Винсент не ходил один, потому что так и не научился этому трюку), ему навстречу вылетел пунцовый Драко с палочкой в руке. Бросив взгляд на часы в гостиной, Тео с удовлетворением понял, что время уже близилось к отбою, и ушел спать.
Наутро оказалось, что Малфой, Поттер, Грейнджер и Уизли (вот так компания!) оказались связаны какой-то тайной. Малфой с важным видом ходил, довольный тем, что мрачные Поттер и Уизли терпели его, а Грейнджер отводила взгляд. После занятий староста-пятикурсник, тем не менее, передал озадаченному Тео, что его хочет видеть декан.
Добрый день, профессор, постучав, заглянул в кабинет Снейпа Тео. Можно?
А, мистер Нотт.
Лицо Снейпа по-прежнему пугало Тео с некоторых ракурсов, но он храбро держался. Впрочем, на первом занятии, когда Снейп мучил вопросами Поттера, Тео едва не прикусил язык от того, каким именно тоном говорил декан Слизерина.
С вами хочет поговорить директор Дамблдор, фамилию чародея Северус выплюнул. Студентам Слизерина вредит получать такие новости напрямую, он криво усмехнулся. Воспользуйтесь камином.
Потеряв интерес, он продолжил чиркать что-то в свитках. На первой неделе Тео досталось насмешек от райвенкловцев, когда в библиотеке он, чистокровный маг, использовал стилизованную под магический антураж, но всё же технологически маггловскую писчую ручку с обычными чернилами, такими же, какими писали с помощью перьев. Такие перьевые ручки им подарил на прощание Джереми Яксли, подмигнув, что его контакт можно давать тем, кто заинтересуется. В прошедшие выходные на стол Тео после завтрака прилетело сброшенное сипухой письмо от Джереми, где тот витиевато благодарил Тео; Артуру досталось такое же.
Арчи рассказал, что Флитвик, комментируя кляксы первокурсников, поставил Гэмпа в пример, и его буквально осадили с просьбой достать такие же ручки. Снейп же будто бы не заметил ровного письма и отнёсся как к данному пожалуй, хотя бы в этом декан оказался беспристрастен к Слизерину.
Кабинет директора, сказал Тео, бросив горсть пороха в камин. Огонь вспыхнул зелёным и вот, мгновение спустя, Тео был в другом месте замка.
Директор Дамблдор, без шляпы, но в причудливом узоре защитных чар и заклинаний на одежде, восседал за столом, полном артефактов. У Нотта зарябило в глазах.
Мистер Нотт, прошу вас, присаживайтесь. Прошу прощения, мне стоило отнестись внимательнее к Патронусу мадам Помфри в тот раз, но, увы, дела меня отвлекли. Я надеюсь, ваша голова не сильно болит?
Простите, господин директор?
Поппи рассказала мне, на какие симптомы вы жаловались. Скажите, какого цвета он на мгновение задумался. Какого цвета защитные чары на шкафу левее вас?
Шкаф слева от Тео
мерцал разными цветами. Его ящики и дверцы в основном светились синими чарами, а некоторые мерцали с рыжим проблеском.
Великолепно! Тонкий дар, мистер Нотт, Дамблдор улыбнулся и даже захлопал в ладоши. Предыдущий раз мне встречался такой случай уже тринадцать лет назад! Да-да, он встал со своего места и задумчиво прошёлся вдоль стены с портретами. Как же быстро летит время.
Портреты зашевелились, многие лишь делали вид, что спали.
Теодор не был настроен на откровенный разговор с Дамблдором. Отец никогда не упоминал его, скорее виня во всех трагедиях своей жизни Малфоя и своего же отца, умершего от оспы, но втянувшего сына в движение Тёмного лорда, а вот школьники в Доме Тео ругали директора, по чём свет стоит. В первую очередь, за лоббизм в отношении грязнокровок, лоббизм на мировом уровне но Тео не видел в этом беды: маги были магами, пусть и в первом поколении. Вот в том, что дети старых семей растут в нищете, куда их загнали дрянные законы министерства и такие, как Малфои, проблема была. Половина Лютного существовала именно так, потому что полвека назад семейство Монтегю выкупило разрушенные в войне магглов части магического Лондона и других городов и продало магглам, согнав магов в загон!