Без десяти девять, когда обслуга магазина заметно занервничала время закрываться! в магазин вошел шестилетний Абдумалик с мамой.
Увидев льва, Абдумалик, не задумываясь, кинулся на него и зарылся лицом в пушистую гриву.
Бананы, Абдумалик! воскликнула мама. Хочешь?
Лев! вдохновенно сказал Абдумалик, обнимая толстую печальную шею льва.
Он грязный, наверное, бяка! сказала мама. Отойди от него, дай руку. Ну! Абдумалик!
Лев же! повторил мальчик, умоляюще глядя на маму.
Все, товарищи, магазин закрывается, просим освободить помещение! убедительно сказала Тешабаева.
Жалко, сказала мама, что бы нам с тобой пораньше зайти, это все качели твои покачай да покачай. Ну, ладно, завтра купим. Раз бананы начались, они теперь будут. Пойдем, малыш.
Лев! жалобно повторил Абдумалик.
Ну что лев, лев Пойдем, бабушка ждет. Она нишалду, наверное, сделала. Любишь нишалду?
Оглядываясь на льва, Абдумалик нехотя поплелся за мамой.
Все, товарищи, магазин закрывается! повторила Тешабаева. Прошу. И ты давай иди, нечего тут! обратилась она ко льву, легко ткнув его изящной туфлей-лодочкой.
Лев покорно вышел. Переходя улицу, он посмотрел сначала налево, потом направо. Подумал и пошел в сквер спать.
Стемнело. Загорелись первые равнодушные звезды.
СИЛЬНЕЕ СМЕРТИ
Эта непостижимая, мистическая история произошла со мной прошлым летом.
Я заядлый турист, отпуск провожу только в турпоходах. Причем люблю ходить в одиночку. Спутники мне мешают. А один иду куда хочу, ночую где хочу, любуюсь природой и сам как-то становлюсь частью этой природы. Чудесно!
Был я на Камчатке, на Сахалине, на Урале. Плавал по Енисею. Полазал по Кавказу. Но милее всего мне моя родная Средняя Азия Памир, Тянь-Шань, Алайские горы.
Вот и бродил я в предгорьях Алая. Все было здорово погода и природа. Трава, птицы, скалы. А только на ближайшем камне я увидел жирную надпись белой масляной краской: «Здесь был Щапов».
Эх, люди! Как же вы привыкли уродовать окружающую красоту! Эх, Щапов! Что же ты за особь такая?
Я подошел к камню, потрогал надпись пальцем. На пальце остался след краска еще не успела просохнуть. Значит, Щапов был тут только что? Я вздохнул и пошел по тропе дальше. За поворотом увидел скалу с надписью: «Вова Щапов, 1988».
Он мне совсем испортил настроение, этот Вова Щапов. Я сбросил рюкзак и сел на старую придорожную скамью. Опустил голову и увидел на скамье свежевырезанную формулу: «Вова Щ. + Эля Г.».
Ярость закипела у меня в горле. Я схватил рюкзак и быстро пошел дальше.
Ну, Вова! Ну, Щапов! Догнать бы тебя, поговорить по-мужски. А если твоя Эля с тобой, может быть, тебе хоть при ней стыдно станет?
Я вошел в ущелье. По обеим его сторонам симметрично расположились меморандумы: «Здесь был Щапов» и «Щапов был здесь».
В ярости я швырнул на землю свою широкополую туристскую шляпу и растоптал ее ногами. Потом пришел в себя, вспомнил притчу о Ходже Насреддине: когда коровы потравили его огород, он побил ишака, потому что без возмездия это дело оставлять нельзя, а если побить коров, они перестанут доиться. Бедная моя шляпа!
Я бросил рюкзак в кусты и понесся вперед, как джейран. Умру, а догоню писаку!
Неожиданно загремел гром, наползли тучи. Хлынул ливень. Я влез в небольшую пещеру рядом с дорогой. Зажег фонарик. И на сводах пещеры увидел свежую надпись: «Мне тут понравилось. Щапов».
Плевать на дождь! Выскочив из пещеры, я побежал дальше. Тучи уползли за горизонт. В лучах солнца величаво раскинулась горная цепь. На трех-четырех ближайших вершинах можно было без труда прочесть инициалы «В. Щ.»
Дальше все было, как в приключенческом фильме. Не помню, как я преодолевал эти горы! Я прыгал через расщелины, подтягивался на утесы, балансируя, пробегал по шатким мосткам (а на деревянных настилах были вырезаны надписи: «Привет с Алая. Щапов». «Эля, навеки твой. Вова Щапов»)
В изнеможении я добрался к самому высокому горному пику. И тут на склоне я увидел еще одну надпись: «Здесь был Щ» Текст обрывался, а закорючка у буквы «щ» длинной вертикальной чертой указывала в бездну. Я молча заглянул вниз, потом медленно, не торопясь, стал спускаться. Чего торопиться? Я понял, что это последняя надпись бойкого Вовы Щапова.
У подножия горы рассыпалось стадо овец. Лохматые волкодавы бросились на меня. Я быстро наклонился и сделал вид, что что-то подбираю с земли. Этому научил меня мой туристский опыт: ни одна собака не бросится на человека в такой позе. Действительно, псы остановились и с любопытством наблюдали за мной. Тут подоспел старик чабан.
Ассалому алейкум! поздоровался я.
Ваалайкум ассалом! ответил старик.
Уважаемый, сказал я. Ты не знаешь о человеке, который сделал вот эту надпись? Где он? Что с ним?
Пойдем, уважаемый, сказал старик. Опираясь на посох, он стал спускаться по каменистой тропке. Я пошел за ним, собаки, махая хвостами, сторожко следовали за нами.
Старик подвел меня к могиле. На могиле стоял большой черный камень. Сняв мятую шляпу, я подошел поближе и удивленно остановился. Могила, где был похоронен сорвавшийся любитель автографов, была пуста. А на камне вырезаны слова: