Девушка бросилась в объятия любимого. Тем временем двадцать человек один за другим поднялись по лестнице в комнату, после чего Цагели подтянул к себе лестницу и закрыл окно.
Двадцать товарищей Цагели тотчас рассыпались по замку. Гарнизон, пребывавший во сне, был застигнут врасплох и не оказал никакого сопротивления; заговорщики заперли немцев в тюрьме замка и переоделись в их форму, оставив знамя императора Альбрехта развеваться над крепостью, ворота которой распахнулись на следующий день в обычное время.
В полдень стоявший на вершине башни часовой заметил несколько всадников, галопом направлявшихся к крепости. Двое заговорщиков встали около ворот, а остальные выстроились во дворе. Десять минут спустя рыцарь фон Ланденберг проехал под заградительной решеткой замка, и она опустилась за ним. Рыцарь был взят в плен, как и гарнизон крепости.
План Цагели полностью удался. Мы видели, как двадцать из тех сорока человек, что были нужны ему для успеха задуманного предприятия, проникли вместе с ним в замок и захватили его; остальные двадцать тем временем отправились в Зарнен, где произошло следующее.
В ту минуту, когда Ланденберг выехал из королевского замка Зарнен, чтобы присутствовать на обедне, эти двадцать человек подошли к нему, дабы поднести как положенные дары ягнят, коз и кур. Управитель велел им отнести эти подношения в замок, а сам поехал в церковь. Войдя в ворота, заговорщики вытащили спрятанные под одеждой железные наконечники, прикрепили их к своим посохам и овладели замком, после чего один из них поднялся на верхнюю площадку крепости и трижды протяжно протрубил в рог, каким пользуются горцы. Это был условный сигнал: в ответ на улицах города раздались призывы к восстанию. Бунтовщики бросились к церкви, чтобы схватить Ланденберга, однако его вовремя предупредили о мятеже, и он, вскочив на коня, бежал в замок Роцберг. Но именно это и предвидел Цагели.
Весь остаток дня к наместнику императора относились с величайшей предупредительностью и оказывали ему все подобающие знаки уважения. Вечером он попросил вывести его на верхнюю площадку замка подышать свежим воздухом. Цагели пошел вместе с ним. Оттуда перед Лан-денбергом предстала панорама края, еще накануне находившегося в его полном подчинении; отведя глаза от стяга, на котором австрийского орла сменили ключи Унтер-вальдена, он устремил взгляд в направлении Зарнена и застыл в глубокой задумчивости.
У другого угла парапета, глядя в другую сторону, стоял Цагели, также погруженный в раздумья. Оба они замерли в ожидании: один ждал, что вот-вот придут на помощь тирании, другой что вот-вот будет оказана поддержка делу свободы.
Минуту спустя на вершине Аксенберга вспыхнуло пламя. Цагели радостно вскрикнул.
Что это за огонь? спросил его Ланденберг.
Это сигнал.
А что означает этот сигнал?
Что Вальтер Фюрст и Вильгельм Телль захватили замок Урийох.
В то же мгновение, подтверждая слова Цагели, по всему замку стали раздаваться радостные крики.
Неужели все Альпы превратились в пылающий вулкан?! вскричал Ланденберг. Я вижу пламя на вершине Риги.
Да-да, ответил Цагели, подпрыгивая от радости, там тоже подняли знамя свободы.
Как?! едва слышно произнес Ланденберг. Это тоже сигнал?
Да, и он означает, что замок Шванау перешел в руки Вернера Штауффахера и Мельхталя. А теперь, ваша светлость, взгляните в эту сторону.
Ланденберг вскрикнул в изумлении, увидев, что и вершина Пилата увенчана огненной диадемой.
Вот он, продолжал Цагели, тот сигнал, который дает знать жителям Ури и Швица, что их братья в Унтервальдене не отстают от них и что они захватили замок Роцберг и взяли в плен наместника императора.
Новые восторженные возгласы послышались по всему замку.
И что вы собираетесь со мной сделать? спросил Ланденберг, опустив голову на грудь.
Мы собираемся заставить вас, ваша светлость, дать клятву, что никогда ваша нога не ступит более в земли Ури, Швица и Унтервальдена; что никогда вы не выступите с оружием в руках против конфедератов и никогда не станете подстрекать императора вести против нас войну; а когда вы принесете эту клятву, мы вас отпустим, и вы будете вольны уехать, куда пожелаете.
А мне будет позволено дать своему повелителю отчет о моей миссии?
Разумеется, ответил Цагели.
Хорошо, сказал Ланденберг. А теперь я хочу спуститься в свои покои; подобную клятву нужно обдумать, особенно если ее предстоит сдержать.
XXXIII ИМПЕРАТОР АЛЬБРЕХТ
Альбрехт нетерпеливо и недоверчиво выслушал этот рассказ, но затем, когда места сомнениям больше не оставалось, он простер руку в направлении трех кантонов и поклялся на своем мече и своей императорской короне истребить всех до одного презренных крестьян, решившихся поднять восстание.
Ланденберг сделал все возможное, чтобы отговорить императора от этих планов мщения, но все было бесполезно. Император Альбрехт объявил, что он лично возглавит поход против конфедератов и назначил выступление армии на 24 февраля.
Накануне этого дня Иоганн Швабский, племянник императора, сын Рудольфа, его младшего брата, предстал перед дядей. Император Альбрехт был назначен опекуном ребенка на время его малолетства, однако миновало уже два года с тех пор, как юноша достиг совершеннолетия, что избавляло его от императорской опеки, но, тем не менее, Альбрехт упорно отказывался передать племяннику его наследственные земли; и вот перед отъездом дяди Иоганн Швабский пришел к нему, чтобы сделать последнюю попытку добиться справедливости. Почтительно опустившись на колени перед императором, он попросил вернуть ему герцогскую корону его предков. Император улыбнулся и сказал несколько слов офицеру стражи, который тотчас вышел и вскоре вернулся с венком из цветов. Альбрехт возложил его на белокурые волосы племянника, а когда тот с недоумением взглянул на него, произнес: