Вот корона, которая подходит твоему возрасту; забавляйся, осыпая лепестками этого венка колени моих придворных дам, а мне предоставь заботу управлять твоими землями.
Иоганн, побледнев и задрожав, поднялся с колен, сорвал венок с головы, растоптал его и вышел.
На следующий день, когда император садился в седло, возле него встал человек в полном рыцарском боевом облачении и с опущенным забралом. Альбрехт взглянул на незнакомца и, видя, что тот продолжает стоять на занятом им месте, спросил, кто он такой и какое у него право находиться в свите императора.
Я Иоганн Швабский, сын вашего брата, ответил рыцарь, поднимая забрало. Вчера я попросил вас ввести меня в мои наследственные права, но вы ответили отказом и были правы. Прежде чем на голову будет возложена корона, ей следует познать тяжесть шлема; прежде чем рука будет держать скипетр, ей следует научиться владеть мечом. Позвольте мне сопровождать вас, государь, и по возвращении вы поступите со мной по своему желанию.
Альбрехт бросил на племянника быстрый и внимательный взгляд.
Неужели я ошибался? прошептал он.
Не одобрив, но и не осудив действий племянника, император тронулся в путь; Иоганн Швабский последовал за ним.
Первого мая 1308 года императорская армия вышла к берегам Ройса. Там были собраны суда, предназначенные для того, чтобы переправить солдат через реку, и император собирался сесть на одно из них, но Иоганн Швабский воспротивился этому, сказав, что оно и так слишком перегружено и нельзя допустить, чтобы его дядя подвергался опасности, как простые солдаты. В то же самое время он предложил императору занять место в небольшой лодке, где находились лишь Вальтер фон Эшенбах, наставник Иоганна, и трое его друзей: Рудольф фон Варт, Рудольф фон Бальм и Конрад фон Тегерфельд. Император сел рядом с ними, каждый рыцарь взял поводья своей лошади, чтобы она могла вплавь последовать за хозяином, и лодка быстро пересекла реку, доставив императора и его спутников на другой берег.
В нескольких шагах от реки, на небольшом пригорке, рос вековой дуб; Альбрехт решил сесть в его тени, чтобы оттуда наблюдать за переправой войска, и, сняв шлем, бросил его себе под ноги.
В эту минуту Иоганн Швабский, осмотревшись и увидев, что вся армия по-прежнему находится на противоположном берегу, взял копье, сел на коня, незаметно отъехал в сторону, а затем, пустив лошадь галопом прямо на императора, пронзил ему копьем горло. В тот же миг Рудольф фон Бальм, нацелившись на зазор в латах императора, вонзил ему меч в грудь, тогда как Вальтер фон Эшенбах раскроил ему голову секирой. Что касается Рудольфа фон Варта и Конрада фон Тегерфельда, то смелость им изменила, и они остались стоять, обнажив мечи, но так и не нанесли удара.
Едва заговорщики увидели, что император упал, они переглянулись и, не произнеся ни слова, бросились бежать в разные стороны, ибо пребывали в ужасе друг от друга. Тем временем смертельно раненный Альбрехт бился в судорогах, но некому было прийти ему на помощь; какая-то нищенка, проходившая мимо, подбежала к императору, и глава Германской империи испустил свой последний вздох на руках попрошайки, которая своими лохмотьями вытирала кровь, льющуюся из его ран.
Что же касается убийц, то они были обречены скитаться по миру. Цюрих закрыл перед ними свои ворота, а три кантона отказали им в убежище. Иоганн, получивший прозвище Паррицида, добрался до Италии, поднявшись по течению Ройса, на берегах которого он совершил преступление. Его видели в Пизе в одеянии монаха, затем его след затерялся где-то неподалеку от Венеции, и больше никто
о нем не слышал. Эшенбах прожил тридцать пять лет, скрываясь под видом пастуха в одном из уголков Вюртемберга, и лишь перед смертью открыл свою тайну. Конрад фон Тегерфельд бесследно исчез, словно его поглотила сама земля: он умер, неведомо где и неведомо когда. Рудольф фон Варт, выданный одним из своих родственников, был взят под стражу, колесован и, еще живой, отдан на растерзание хищным птицам. Его супруга, не пожелавшая его покинуть, всю казнь простояла на коленях возле колеса, с высоты которого осужденный, терпя все муки ада, увещевал и утешал ее до самого последнего своего вздоха.
Среди детей Альбрехта лишь двое решили отомстить за смерть отца. Это были Леопольд Австрийский и Агнесса Венгерская: Леопольд возглавил армию, а Агнесса руководила казнями и пытками. Шестьдесят три рыцаря, ни в чем не виновных, были обезглавлены в Фарвангене только потому, что они состояли в родстве или в дружбе с заговорщиками. Агнесса не просто присутствовала при этой казни: она сидела так близко к плахам, что отрубленные головы катились рядом с ней, а потоки крови вскоре стали подбираться к ее ногам. Окружающие стали говорить, что ее одежда пропитается кровью. «Оставьте, оставьте, отвечала она, я искупаюсь в этой крови с ббльшим наслаждением, чем в майской росе». После того как казни закончились, она основала на том самом месте, где был злодейски убит ее отец, богатый монастырь Кенигс-фельден , использовав для этого семейное достояние тех, кто был ею умерщвлен, и удалилась туда, чтобы провести остаток своей жизни в покаянии, одиночестве и молитвах.