Он перевел дух, закончив свой рассказ.
Целительница молчала, и эта звенящая тишина ужасно действовала на нервы.
Набравшись смелости, Патрик покосился на женщину сквозь завесу волос. Ее лицо было непроницаемой маской. Никаких эмоций лишь деловая сосредоточенность.
Патрик расслабился. Жалость последнее, что он хотел бы увидеть в чужих глазах. Хуже только брезгливость и отвращение.
Это можно вылечить? тихо спросил он.
У меня есть пара идей, как тебе помочь, ответила целительница, но ты должен послушно выполнять все мои указания.
Глава 4
Патрик поежился, плотнее закутавшись в одеяло.
Я бы тоже хотел кое-что узнать, сказал он ей в тон, разглядывая белую ткань на своих коленях. Перед началом лечения. Например, твое имя. Ты ухаживаешь за мной не один день, но так и не представилась.
Астрид, после небольшой паузы, словно бы неохотно назвалась женщина.
«Астрид» мысленно повторил пациент, и его сердце отчего-то забилось чаще.
Он вспомнил руки Астрид на своем теле там, где никто никогда его не касался.
Хотя, возможно, те уродливые гоблинши в тюрьме успели хорошенько его полапать, пока он себя не контролировал. Патрик не помнил. Возвращаясь мыслями к той ночи, он видел лишь алую мглу и мелькающие в ней обрывистые фрагменты.
Теперь твоя очередь отвечать. Красавица подвинула стул ближе к постели, и запах ее мятного шампуня усилился. Патрик незаметно ловил этот свежий, волнующий аромат ноздрями.
Грядущие вопросы пугали. Как и возможные методы лечения.
Что будет делать с ним эта решительная особа? Она выглядела человеком, готовым вытрясти из тебя душу, но добиться цели.
Трепетали свечи. За плотными шторами ревел ветер, а в соседней комнате поскрипывала кровать и чудились стоны мужские и женские. Похоже, за стеной кто-то занимался любовью, ему это не показалось, потому что Астрид тоже прислушалась.
Айвери, покачала она головой.
В следующую секунду ее тон стал деловым, Астрид выпрямилась на стуле, сложила руки на коленях и спросила с невозмутимым видом:
Я правильно
поняла, той ночью тебе так и не удалось излиться?
Под одеялом Патрик сгорбился. Этот разговор был пыткой.
Не удалось.
Когда-нибудь у тебя уже были проблемы такого рода? Неудачи с женщинами. Я говорю про вялость в постели.
Патрик покраснел и закашлялся.
Нет!
А женщины у тебя вообще были?
Он шумно вздохнул, чувствуя, как щиплет лицо от прилившего румянца. Он и до этого вопроса был красным, а теперь боялся даже представить, как выглядит со стороны.
Были. Женщины. У меня.
Почему-то было стыдно признаться в своей неопытности. Особенно в свете того, что случилось.
Отцом Патрика был человек, матерью эльфийка. Эльфы и люди по-разному относились к добрачным связям. Мать прививала сыновьям целомудрие. Отец в день совершеннолетия оплатил обоим бордельных девок. Старший брат Патрика, этот подонок, который подставил его и упрятал в тюрьму, с удовольствием предавался разврату в продажных объятиях. Патрик сбежал, ибо все эти алые рабочие губы и утомленные лица под тоннами краски вызывали у него не желание, а гадливость. Отцу Патрик сказал, что стал нормальным мужиком. С того дня прошло семь лет, а он так и не познал женщину. И возможно, уже и не доведется.
Астрид человек. Для нее эльфийское целомудрие что-то глупое и старомодное, подходящее только молодым девицам, но никак не мужчине. Она наверняка решит, что у него и правда всегда были проблемы ниже пояса, раз он до сих пор не...
Ясно, хорошо, кивнула целительница своим мыслям. Могу я снова тебя осмотреть?
Она красноречиво покосилась на его пах.
Патрик задрожал от неловкости и предвкушения. Ему ужасно хотелось, чтобы она потрогала его там, и в то же время он умирал от стыда.
Затаив дыхание, он откинул в сторону одеяло и, помедлив, взялся за пояс своих подштанников. Спустил их, обнажив лобок с редкими волосками и крупный расслабленный член, лежащий на мошонке. И замер, в нетерпении ожидая, когда Астрид прикоснется к нему.
А та шепнула:
Не воспринимай меня как женщину. Я врачевательница, и это моя работа.
Не воспринимай как женщину сказала красавица с пухлыми губами и соблазнительными округлостями. Что это, если не издевка?
Руки Астрид, нежные и теплые, накрыли его усталое мужество, и Патрик напрягся. Тяжело дыша, он смотрел на огонек свечи на прикроватной тумбе, а целительница тем временем развела его ноги шире и покатала в ладони мягкую мошонку. Мышцы его раздвинутых бедер задрожали.
Так приятно? спросила Астрид все тем же деловым тоном, будто проводила научный эксперимент, а не ласкала мужчину между ног.
Да, тихо выдохнул Патрик.
А так? она взяла его член в кольцо пальцев и осторожно двинула кулаком.
В ответ Патрик зашипел сквозь зубы и подтянулся выше на подушках. Бедра дернулись, словно его пугало удовольствие, которое дарила эта ласковая рука, и он хотел закрыться от нее. Но на самом деле не хотел, поэтому заставил себя расслабиться и лежать смирно. Отдаваясь нежным прикосновениям Астрид, он чувствовал себя уязвимым. С него будто сняли не только штаны, но и кожу.
Приятно? снова спросила целительница.
Патрик промычал что-то невразумительное. В паху сладостно ныло, соски встали торчком. Захотелось сжать их между пальцами, а лучше чтобы это сделала Астрид: выкрутила и потянула оба его соска до приятной боли. Вместо этого она большим пальцем погладила головку его члена, и Патрик застонал. Громко. Стыдно. В голос. Забывшись, он откинулся на подушку и прикрыл веки, а его бедра сами собой качнулись навстречу удовольствию.