Др-рузья, до свиданья, и вновь на сви-виданье
В суб-боту вас ждет га-ллубой
Мероприятие не вызывало возражений «Огонек»!
НАСЧЕТ ЛАМПОЧКИ
Он вышел из дому прямо в бодрящее утро. И вдруг, будто его кто-то в сердце толкнул: между домом и галантерейным киоском на столбе горела лампочка!
Сергей Николаевич обошел вокруг столба три раза. Как раз под лампочкой, по иронии судьбы, висел жестяной призыв:
«Уходя, гасите свет!»
«Ох, разгильдяи!» грустно подумал Сергей Николаевич. И побежал к дворничихе Емельяновне, подметавшей брусчатку. Дворничиха на его сигнал почти не обратила внимания.
Разве ж ты не видишь, милый? спросила она. Столб-то чей? Киоскерши!
Тут же высунувшись из окошка, киоскерша заявила, что ничего подобного, столб от жэка!
В свойственном женщинам бурном стиле обе стороны стали выяснять отношения, а Сергей Николаевич махнул на них рукой и отправился к участковому милиционеру Никишину.
А точка-то полыхала в полный накал!
У вас что? спросил Никишин.
У меня ничего. Я к вам насчет лампочки.
Услышав про лампочку, участковый почему-то заскучал:
Идите; идите, товарищ. Честное слово, хватает делов!
Сергеи Николаевич понял, что ему придется потратить еще много невосстанавливающихся нервных клеток, но отступать уже было поздно.
В тот же день он посетил жэк, узнав, что прием посетителей производится по четвергам, с 14 до 17. Затем он посетил горпромторг, которому принадлежал киоск, и его приняли.
Дорогой мой, с предельным радушием сказал директор торга. Если вам нужны полуботинки 46-го размера пожалуйста. Но столб это не по моей части. Обратитесь в электросеть.
А лампочка-то полыхала! Каждый час нагорало полкопейки.
Дело принимало худой оборот.
В электросети пообещали разобраться. Из городской газеты «Вымпел» сообщили, что письмо переслано на расследование. КРУ (контрольно-ревизионное управление) сделало на виновных начет
Все приняли меры. Но лампочка-то горела!
Сергей Николаевич смотрел, терпел, пока кружилась эта карусель, а потом взял, да и отправил прокурору всю документацию, полученную из восемнадцати инстанций, вместе с въедливой припиской:
«Не кажется ли вам, что, грубо выражаясь, им все до лампочки?»
Через три дня на место происшествия прибыл прокурор. Первым делом он разыскал Сергея Николаевича, спросил его:
Это вы сигнализировали?
Я.
Насчет лампочки?
Именно Что у нас творится, товарищ прокурор!
И Сергей Николаевич стал перечислять всех, к кому обращался, от дворничихи Емельяновны до Института экономических проблем.
А вы сами? поинтересовался представитель последней инстанции.
Что я сам?
Прокурор вздохнул, обошел вокруг столба и повернул выключатель.
Лампочка погасла.
СУДЬБА, ВЕРЕВОЧКА, ЛЕЛЯ
Утром я подошел к Овчинникову. Оп сидел на подоконнике, держал в одной руке тетрадку, в другой карандаш, мучился ужасно.
Вот послушай, Николай, сказал Овчинников печально. Стих.
И, набрав в грудь воздуха, немного подвывая, прочитал:
Вот летит большая стая
И тебя я, поздравляя
Неплохо, на всякий случай сказал я.
Жуть, возразил Овчинников. Это же на Восьмое марта, Кате Оберемок. При чем «большая стая»? Нет, тут что-то не так!
Мой приятель покачал головой, вздохнул и снова стал мучиться. А я отошел, потрясенный. Мне понравилось: «И тебя я, поздравляя» Конечно, Овчинников не Пушкин это ясно, но четыре строки своей Кате он в конце концов докропает. Почти сонет. А больше женщинам ничего не нужно!
Ну, а я? Что я подарю своей Леле? Судьба связала нас одной веревочкой.
Хочу не хочу, мне надо подойти к ней, достать из-за спины подарок, сказать «С праздником! Это тебе». Она пропоет: «Спасибо!»
Тут я вспомнил, что подарка-то еще нет, и побежал.
По дороге меня догнал Олег Бандуров. Ему тоже необходимо добыть сюрприз: судьба связала его одной веревочкой с Таней.
Думаешь, все так просто, на ходу убеждал меня Олег. Думаешь, взял, достал? А если достал, думаешь, все им понравится? Нет, ты еще не знаешь женщин!
И в темпе аллюра он стал вспоминать, как невестка, то есть жена его брата, в прошлом году швырнула в окно великолепный кулон, за которым Виктор гонялся две недели, в позапрошлом отвергла венгерскую шляпу, а в позапозапрошлом
Что случилось в позапозапрошлом, я так и не узнал, потому что мы добежали до цветочного базара, стали в очередь. Хотели купить по букетику. Увы, не удалось. Когда очередь, наконец, вынесла нас к чернобородому представителю солнечного Кавказа, на дне его двенадцатого чемодана не осталось ни одной завалящей ветки мимозы.
Мы побежали дальше и тоже зря. Положение создалось, какое бывает только седьмого марта: нигде ничего! Одеколон расхватали на прошлой неделе, из кондизделий остался одни диабетический сухарь, а в подарочных магазинах, казалось, прошелся самум и все разметал.
Я уже думал, пропало дело, но Олег вдруг что-то вспомнил, предложил:
Пойдем со мной в заветное место!
И мы пошли. Батюшки, что там творилось! Рядами, шеренгами, стройными колоннами представители сильного пола атаковали прилавки, расположенные чуть повыше их голов
Я выбрал плюшевого мишку, спросил Олега:
Как ты думаешь, годится?