Слоноведы здесь ни при чем. Там, у них, он опять неопределенно помахал рукой в воздухе, слоны испокон веков осеменяются передовым искусственным методом. У нас явное отставание. Мы еще не можем родить слона, когда этого требует момент. У нас рождаемость слонов повышается печатью. Она же регулирует их вес и длину хоботов.
Да-а-а! Здорово вы читаете между строк! восхитился я и полез в карман. Не могли бы вы проанализировать и разъяснить подтекст этого документа?
Он взял из моих рук удостоверение и прочитал:
«Васильев
Александр Тимофеевич
работает в зоопарке
ветеринарным врачом».
Будем знакомы, сказал
я. Слоновий акушер. Принимал роды у слонихи Эльвиры. Вес и длина хобота ее первенца Теодора полностью соответствуют газетным цифрам. Скажу больше: там, у них, я неопределенно помахал рукой в воздухе, такие крупные экземпляры до сих пор на свет не появлялись.
Он недоверчиво рассматривал мое удостоверение.
Документ подлинный, успокоил я его. Печать и подпись на месте. Если внимательно помыслить, посомневаться, подытожить, можно кое-что обнаружить и между строчками.
Между строчками пусто, сказал он, возвращая документ.
А это с какой стороны смотреть, возразил я. В данном случае текст нужно читать вверх ногами. Вот так.
Я перевернул удостоверение и сделал многозначительное лицо.
Что там такое? быстро спросил он.
Здесь между строк написано, будто вы не существуете.
Да ну?! удивился он. Выходит, с вами разговаривал не я, а кто-то другой?
Очень может быть, подтвердил я.
Ну хорошо, сказал он, предположим, меня нет
Вот именно, вставил я. Предположим, вас нет.
Но возникает законный вопрос, продолжал он. Если меня нет, зачем я буду утверждать, что я есть? Нет, и не надо. Вполне можно обойтись и без меня. Подумаешь, какая невидаль!
Не ахти какая, согласился я.
СПАСИТЕЛЬНЫЕ МАКАРОНЫ
До наступления Нового года оставалось двадцать минут. Сослуживцы, собравшиеся у меня, сверяли часы, нетерпеливо трогали рюмки, поедали глазами закуску. Аркадий Викентьевич, мое непосредственное начальство, томился у окна около стынущих на подоконнике коньяков.
Коллеги, скрасим ожидание радостного события игрой в жмурки, предложил я. Чур, мне искать.
Я повязал на глаза полотенце и вытянул перед собой руки. Гости бросились врассыпную, притаились. Я развернулся и двинулся на чье-то тяжелое дыхание. Преследуемый неуклюже затопал, скрипнула дверь шкафа, щелкнул замок, дыхание стало глуше. Я сорвал повязку, сердце мое оборвалось. Аркадия Викентьевича нигде не было. «Неужели он залез в платяной шкаф?» ужаснулся я. За Аркадия Викентьевича перетрухнул, за его организм, не приспособленный к длительному воздействию нафталина.
Аркадий Викентьевич! постучал я в дверцу. Это Бурундуков.
Войдите, сострил шеф.
С удовольствием бы, ответил я, да ключ от замка утерян. В этом году перед отпуском врезал замок. На случай кражи. А КЛЮЧ ТЮ-ТЮ.
Шутка на уровне начальной школы, недовольно отозвался Аркадий Викентьевич. Открывай, Бурундуков. Пора уже выпить за уходящий год.
Я серьезно, Аркадий Викентьевич. Без ключа не открыть.
Открывай чем хочешь: топором, напильником, или отбойным молотком, сдержанно проговорил шеф. Инструмент не имеет принципиального значения.
Полировка же, взмолился я. Двести рублей. Три месяца стоял в очереди.
Сбегай за слесарем, донеслось из шкафа. Скоро пробьют куранты.
Не успею, Аркадий Викентьевич. До двенадцати осталось пять минут.
Что же ты предлагаешь, Бурундуков? повысил голос шеф. Встречать Новый год в одиночестве? Тут и чокнуться-то не с кем. А главное нечем. Сколько минут осталось?
Три, Аркадий Викентьевич.
Приказываю разработать конструктивные предложения по данной ситуации. Через минуту доложите.
Я бросился на кухню, взял макаронину, опустил в бутылку с коньяком и другим концом просунул в замочную скважину.
Аркадий Викентьевич, возьмите макаронину в рот, сказал я, радуясь своей выдумке.
Макаронина зашевелилась, хрустнула.
В чем дело? послышалось из шкафа. Почему макароны?
Это своего рода шланг, объяснил я. Для засасывания коньяка.
Пробило двенадцать. Гости подняли бокалы и принялись чокаться с бутылкой, которую я держал у шкафа. Я тоже чокнулся с ней.
С Новым годом вас, Аркадий Викентьевич, поздравил я шефа от имени собравшихся. С новым счастьем?
Уровень коньяка в бутылке заметно понизился. Макаронина исчезла в замочной скважине.
Хорошенькое счастье закусывать коньяк сырыми макаронами, пробурчал шеф.
Я снова побежал на кухню, вскипятил воду и засыпал макароны. Минут через двадцать Аркадий Викентьевич сосал через них коньяк и в случае необходимости закусывал ими. Каждую новую макаронину я смазывал маслом и солил.
Полкило макарон растаяло на глазах. Коньяку осталось на пару рюмочек. Засасывание прекратилось.
Больше не хотите? спросил я своего руководителя.
Шкаф безмолвствовал.
Аркадий Викентьевич, вы спите?
Нет, я думаю. Полгода назад на моем календаре кто-то написал: «Старая вешалка». Не ты ли совершил эту пакость? Тогда обозвал «вешалкой», а сегодня с помощью жмурок поместил в шкаф. Последовательно действуешь