Считается, что эта бронзовая группа Антонио дель Поллайоло, выполненная по заказу Медичи, являет собой первый образец статуи, предполагающей обозрение с множества точек восприятия, раскрытие драматизма события за полный обход. Хорошее знание анатомии, занятиям которой мастер посвящал немало времени, позволило ему точно передать обнаженные тела единоборцев в их предельной напряженности, крайнем мышечном усилии, однако сохранив впечатление сиюминутной динамики происходящего. Чтобы победить сына богини земли Геи Антея, от прикосновения к матери черпавшего силы, Геракл поднял его на руки, лишив, таким образом, их источника.
В собрании Медичи находились три большие живописные композиции автора, созданные в 1460, также полные порывистого, напряженного движения. Лишь по небольшим копиям двух из них («Геракл и Антей» и «Геракл, убивающий Гидру») можно составить представление об этих утерянных ныне произведениях.
Ученик Донателло (и учитель Леонардо) Андреа Верроккио, конечно же, вступил своей скульптурой, самой ранней из известных современным исследователям круглых фигур, в тайное соревнование с наставником. Она, как и «Давид» Донателло, представляла собой навершие фонтана. Более того, из раны на лбу великана и била струя.
Перед зрителем задира-мальчишка, который даже после свершенного подвига готов вновь вступить в драку: на его почти девичьем лице еще играет довольная улыбка, но правая рука, сжимающая кинжал, предельна напряжена. Да и левая, упирающаяся в бок, вовсе не кажется покоящейся, а скорее готовой пронзить пространство колким локтем. По преданию, мастеру позировал юный Леонардо из Винчи. И уж совершенно точно, «амбивалентная» полуулыбка верроккиевского Давида не раз встретится любителям искусства у разных персонажей Леонардо.
Экспрессию движений потрясенных событиями персонажей фризов скульптор умножает множественным эхом динамичными перехлестами складок одежды, напоминающих драпировки Античности.
Создавая это произведение, мастер следовал сложившейся традиции использования выразительности медальных профилей, которые, несмотря на миниатюрный размер, содержали монументальные потенции. Такие имитации использовались для рельефов на надгробиях и для украшения интерьеров, часто помещенные в прямоугольную раму.
Врезная надпись на нижнем поясе бюста содержит сведения о том, с кого он делался, возрасте модели (27 лет), авторе и дате создания произведения. Ринальдо дела Луна принадлежал к высокообразованному и предприимчивому семейству, внесшему весомый вклад в историю Флоренции. Среди его членов были банкир и гонфалоньер справедливости (глава приората, городского управления), сам же Ринальдо являлся заметной фигурой в ученых кругах Флоренции как литератор. Запечатленный в представленном бюсте, его облик обнаруживает натуру интеллектуала, исполненную достоинства.
По-настоящему флорентийского скульптора, живописца и графика Баччо Бандинелли звали Бартоломео Брандини. Он сам отказался от имени, доставшегося от достойного отца-ювелира (выпестовавшего в своей мастерской знаменитого Бенвенутто Челлини), и представлялся отпрыском знатной сиенской фамилии. Ювелирное дело юноша оставил по совету Леонардо да Винчи, отметившего его талант к изображению другого рода пластических форм. Вазари передает, что именно Баччо, возможно, из-за уважения к Леонардо, изорвал картон Микеланджело с его «Битвой при Кашине»: «Гибель картона была для города потерей немаловажной, и Баччо получал по заслугам все обвинения и в зависти, и в злости, сыпавшиеся на него со всех сторон. После этого он выполнил еще несколько картонов белилами и углем, и среди них один очень красивый с обнаженной Клеопатрой, подаренный им ювелиру Пилото».
Прибыв в Рим по приглашению папы, Бандинелли с энтузиазмом стал изучать античную скульптуру, великолепное собрание которой хранилась в Ватикане, и даже сделал копию «Лаокоона» (сегодня в галерее Уффици). «Клеопатра», как и другие находящиеся в Музее Барджелло его бронзовые работы «Леда», «Геракл», «Венера», «Ясон», безусловно, родилась под влиянием древнегреческой пластики.
В своем бюсте придворный скульптор трактует облик герцога как римского военачальника, но и государственного деятеля, сенатора, холеного и надменного. Вот что пишет Джорджо Вазари о славе этой работы: «Он закончил также и статую герцога Козимо, где особенно трудился над головой, несмотря на что, однако, и герцог, и придворные говорили, что она совсем не похожа. Баччо и раньше уже высек еще одну из мрамора, ту, что и ныне находится в том же дворце, в верхних его покоях, и та голова была самой лучшей из всех им когда-либо сделанных и годилась бы отлично, но он защищал и прикрывал недостатки и неудачу теперешней головы, ссылаясь на удачность прежней. Но, слыша, как все продолжают порицать эту голову, он в один прекрасный день разбил ее в ярости на части, с намерением высечь другую и поставить ее на место старой, но так ничего больше и не сделал».