Дайте-ка мне посмотреть на этого донжуана, сказала она. Я уже сбилась со счета столько женщин приходят ко мне рассказывать о страданиях, которые вы им причиняете. Вот и ваша жена
Жюльетта? Надеюсь, она не позволила себе
Дорогой Франсис, вы хотите иметь право обманывать эту очаровательную женщину и шокированы, что она осмеливается жаловаться на вас? И с кем обманывать, я вас спрашиваю? С какой-то Шанталь! Заметьте, Шанталь ведь моя подруга, и я дала бы скорее отрезать себе язык, чем сказала бы о ней что-нибудь дурное. Но все-таки, Бертье, ваша Жюльетта в сто раз красивей ее.
Возможно. Но любовь не зависит от красоты. Я лучше, чем кто бы то ни было, знаю достоинства Жюльетты, однако
Однако?
Однако Шанталь меня развлекает, вдохновляет. Жюльетта блаженно глядит на меня, не произнося ни слова, как будто я красивый пейзаж. Разве это мне нужно от нее?
Соланж широко раскрыла глаза, всем своим видом изображая удивление, и расхохоталась:
Шанталь вдохновляет вас? Простите, Франсис, но это так смешно, никогда ничего смешнее не слышала! Если бы меня спросили, которая из моих подруг наименее способна заинтересовать писателя, я ответила бы: «Шанталь».
Почему же?
Прежде всего потому, что она эгоистка и занимается только своими личными делами, а они у нее такие мелкие. Затем потому, что ей нечего сказать, и говорит она очень плохо. Нет, не возражайте. Вы разве когда-нибудь слушали ее как следует? Нет, дорогой! Мужчина, даже влюбленный, никогда не слушает. Между тем до нее совершенно не доходит ваш талант. Вы ведь, Франсис, талантливы, с этим все согласны. Шанталь единственная женщина, которая утверждает, что ваши книги ничего не стоят.
Он с легкой иронией покачал головой.
Не надейтесь, Соланж, я все равно не поверю.
Дорогой, вы можете сколько угодно качать головой у меня есть свидетели. Не далее как вчера вечером мы говорили здесь о вас со Шмиттами, и она сказала это я вам дословно передаю: «Бедняга, он очень мил, но его последний роман переходит всякие границы пошлости».
Вы сами слышали?
Своими собственными ушами. Можете быть уверены, что я ее хорошенько отчитала. И Шмитт тоже. Впрочем, всем понятно, почему она говорит такие вещи. Догадываетесь?
Ни о чем я не догадываюсь, с трудом выдавил Франсис Бертье, мучительно покраснев.
Да просто-напросто потому, что так говорит этот сноб Манаго, для которого существует только Кристиан Менетрье и тому подобные нудные умники, понятные одним лишь избранным. У Шанталь сроду не было ни единого своего суждения. Она всегда зависит от тех, кого любит.
А вы думаете, что она любит Манаго?
Соланж положила свою красивую руку на запястье Бертье.
Вы меня разыгрываете, Франсис? Не станете же вы уверять, что не знаете того, что известно всему свету? Не знаете? Господи, как он побледнел Право, мой бедный друг, я ужасно огорчена. Вот сами скажите, ведь не могла же я думать, что романист, человек искушенный, присутствует при такой явной интрижке и не замечает ее. Это очень мило, это даже трогательно. Ну, Франсис, дорогой, не делайте такого лица. У вас отчаянный вид. Неужели только из-за того, что вы узнали, какая Шанталь стерва? Вот уж новость так новость! И не думайте, пожалуйста, что я буду мучиться угрызениями совести, что благодаря мне человек вашего масштаба не даст больше себя дурачить женщине, которая его недостойна. Имейте в виду, я прекрасно понимаю, что художник не может придерживаться мещанского
кодекса супружеской морали. Ваша малышка Жюльетта восхитительна
Соланж, не станете же вы мне говорить, что и Жюльетте
Да нет, боже ты мой, нет! Бедная девочка, вот уж кто вас обожает. Но именно из-за этого обожания она не может вам дать того, в чем нуждается ваше искусство, остроту, волнение, наконец, драму жизни, которая составляет предмет ваших произведений. Я Жюльетту очень люблю, однако должна беспристрастно признать, что одна она не в состоянии заполнить вашу жизнь. Но зачем выбирать какую-то Шанталь? Вокруг вас найдется не одна женщина, которая была бы горда и счастлива быть поверенной ваших мыслей и, если ей посчастливится подняться до этого, вашей вдохновительницей. Я вот вспоминаю, чем я была для бедного Роберта, когда он начинал. «Молитва в Удайя» Это ведь я подсказала ему идею. Видеть, как твоя мечта превращается в творение человека, которого ты любишь! Ах, Франсис, вы не представляете себе, сколько в этом для женщины опьяняющего! Это изумительно Увы! С тех пор, как Роберта убили, я ни разу не испытывала этого счастья.
Она провела пальцем по ресницам, как бы смахивая слезу. В эту минуту Вилье вошел в гостиную и неожиданно повернул выключатель.
Летучие мыши нас замучили, сказал он, и вечер не очень теплый. Я думаю, миссис Логенберри здесь будет лучше. Я велел закрыть ставни.
Ты прав, дорогой, ответила Соланж, вздрогнув от резкого света.
Спустя три дня Соланж позвонила Франсису по телефону:
Милый Франсис, надеюсь, я не помешала вам работать? Вы работали? Я очень огорчена Впрочем, нет, я не огорчена, мне надо было услышать ваш голос Да, правда-правда, наш недавний разговор меня разволновал. Вы себе не представляете, Франсис, насколько Что вы говорите?