Когда госпожа пасторша и дети увидели, что пастор бесследно исчез, испугались они, что это Нечистый унес его, но не хотелось им, чтоб в народе такие разговоры пошли, и сказали, что пастор скоропостижно скончался. Устроили пышные похороны, положив в гроб вместо покойника камней и снопик соломы.
Старшие братья, прознав, что младший выследил, куда они покойника-пастора дели, вырыли ночью яму и похоронили его. Но поскольку они опасались, что дурной брат может сболтнуть лишнего, порешили они прирезать козла и спрятать его там, где раньше они покойника прятали. Укрыли козла саваном, а голову ему так повернули, чтоб борода из-под савана выглядывала.
Старших братьев обоих пригласили на поминки по пастору, а младший дома остался. Со скуки затосковал мужичонка. Что он хуже других, что его за стол не пригласили? И стал думать: раз они меня не позвали, пойду незваный и докажу им, что у меня на то прав больше, чем у всех других, ведь это по моей милости они теперь гуляют.
Только приглашенные сели за поминальный обед, входит он в дом и говорит:
Ну, что ж это такое? Вы здесь едите-пьете, а меня не позвали! Это ведь я пастора кубышкой по голове тюкнул. Я ж не хотел его насмерть убивать, только за жадность непомерную наказать думал. Когда мои братья притащили его потом домой, он уже давно мертвый был.
Такие вот речи говорил придурковатый брат на поминках пастора. Народ, понятно, знал, что недалекого он ума, и верить ему особо не стоит, но кое-кто посчитал, что не мешает его выслушать. Братья правду скрыли,
сказали, что всё это бредни, но народ все-таки пошел проверить. Младший брат сам вызвался проводить их туда, где, как ему известно, был припрятан покойник.
Пришли, видят: лежит прикрытое саваном тело, из-под савана седая брода торчит. Проводник и рад:
Ну, вот видите! Они хоть его саваном и прикрыли, а борода-то все равно торчит.
Сняли с покойника саван, глядь а там дохлый козел. Тут мужики решили, что дурак их нарочно ли, или нет обманул, пошли они обратно на поминки, на том разговоры про убийство и заглохли. Так вот и осталась до сих пор втайне история с найденным кладом и исчезновением пастора.
Сироткин жернов
Однажды, когда наша бедная сиротка, опечаленная тем, что утром хозяйка оставила ее голодной, опять крутила тяжелый ручной жернов, на хутор забрел хромой, одноглазый старик. Но то был не настоящий бродяга, а известный финский мудрец, принявший облик нищего. Сел он на пороге, посмотрел, какой тяжелый труд у сироты, достал из сумы краюшку, сунул ее девочке и сказал:
Обед еще не скоро, поешь хлебца подкрепи силы.
Сиротка грызла черствую корку, которая казалась ей вкуснее свежей, пышной булки, и чувствовала, как возвращаются силы.
Должно, у тебя очень устают руки от такой работы? спросил нищий.
Девочка настороженно посмотрела в глаза старику, словно желая удостовериться, не смеется ли он над ней, но увидев, что лицо у него доброе и серьезное, ответила:
Кто думает о руках сироты! Под ногтями извечно кровь, а чуть хозяйке не угодишь палка по спине прохаживается.
Попросил нищий девочку поведать о своем житье-бытье, и когда та закончила свой рассказ, вынул из сумы ветхий платок, протянул его девочке и сказал:
Вечером,
ложась спать, повяжи платком голову и вздохни глубоко, от души: «Сладкий сон, перенеси меня туда, где я найду ручную мельницу, которая бы молола сама и мне не надо было б тратить свои скудные силы!»
Сиротка спрятала платок на груди, поблагодарила старика за подарок, и нищий пошел своей дорогой. Вечером, ложась спать, девочка сделала, как велел старик: повязала голову платком и, глубоко вздохнув, произнесла заветные слова, хотя, по правде, не очень в них верила. Уснула она с небывало легким сердцем. И увидела странный сон: будто отправилась она в далекий путь, и на том пути происходят с ней разные чудеса. Наконец очутилась девочка глубоко под землей быть может даже и в преисподней, до того тут всё было чужим и страшным. Ворота распахнуты, на подворье ни души. Входит она в ограду слышит шум, вроде как кто-то зерно жерновом мелет. Идет на звук, приближается робкими шагами к амбару и видит: в амбаре сундук стоит, и из него шум жерновов доносится. Ни поднять, ни даже сдвинуть его у девочки сил не хватило. Заглянула она на конюшню, а там белая лошадь в стойле. И пришла сиротке счастливая мысль: возьму-ка я лошадь, привяжу сундук и увезу его. Задумано сделано: вывела она лошадь, впрягла в сундук, сама села на крышку, кнут в руки и во весь опор домой понеслась.
Наутро, едва проснувшись, сиротка припомнила свой сон, и ей показалось, что все это случилось наяву, будто и впрямь она долго ехала на крышке сундука с мельницей. А распахнула глаза увидела возле своей постели тот самый сундук. Вскочила сиротка, принесла полпуры зерна, что с вечера осталось несмолотым, и, засыпав его в отверстие в крышке сундука, сияющими глазами засмотрелась на чудо: мельница работала! Еще чуть-чуть и мешок доверху наполнился мукой.
Жизнь у сиротки стала легче. Потайной жернов в сундуке молол все, что ни давали, и девочке отныне только и труда было, что засыпать сверху зерно и принимать снизу муку. Но нищий строго-настрого запретил ей открывать сундук, даже крышку приподнимать, сказав: