Я вола продаю, забирай его, коли в цене сойдемся.
Скрип! доносится сверху.
Мужик спрашивает:
Пятьдесят рублей, идет?
Скрип! опять слышится сверху.
Ладно, говорит мужик, деньги-то сразу отдашь?
Ветер меж тем стих, лес молчит.
Или через год заплатишь?
Скрип! раздается в ответ.
Согласен, говорит мужик, мне не к спеху. А тебе, старина, придется поручиться, чтоб я не прогадал, обращается он к высокому пню, что рядом стоит. Согласен?
Скрип! раздается в ответ.
И ладно, говорит мужик, сторговались. Через год в этот же день приду я за деньгами, а ты, брат, в ответе за то, чтоб я в накладе не остался!
Скрип!
Привязал мужик вола к сосне, которую он счел за покупателя, и отправился себе домой. Братья давай его пытать, куда вола подевал. Он отвечает:
Продал я вола за пятьдесят рублей одному мужику.
А деньги где?
Деньги он мне через год в этот же день отдаст, так мы договорились, отвечает младший брат.
Наверняка дал ты себя какому-нибудь мошеннику провести, не видать тебе ни вола своего, ни денег.
Младший отвечает:
Понапрасну беспокоитесь. Уговор у нас чин по чину, и поручитель у меня надежный, ежели покупатель вдруг заартачится, он мне из собственного кармана заплатит, так что опасаться тут нечего, оба мужики честные. Они и торговаться не стали.
Старшие братья так и не допытались, как же звать покупателя с поручителем и где они живут, и опасения их, что какой-нибудь бесстыжий мошенник со своим подручным обманули дурковатого их брата, не рассеялись. А тот на своем стоит: в назначенный срок деньги он получит.
Через год, в тот же самый день, как он прошлой осенью продал своего вола в лесу, пошел мужик за деньгами. Денек выдался тихий, ни одна веточка в лесу не шелохнется, так что ни шума, ни скрипа никакого не слышно. Шел он шел, пока не набрел на то место, где в прошлом году продал своего вола; и покупатель и поручитель на месте, только вола нигде не видать или продали кому? Мужик спрашивает сосну:
Ну как, деньги за вола отдашь?
Сосна ни словечка в ответ; второй, третий раз спрашивает все без толку.
Погоди, браток, ужо заговоришь ты у меня! схватил мужик здоровенную дубину и принялся охаживать ствол сосны, да так, что удары по всему лесу отдаются. Ишь ты! Негодяй стерпел, ни словечка не вымолвил и денег не отдает.
Ладно, говорит мужик, пусть тогда поручитель отвечает, пусть он мне за вола заплатит. Видишь, старина, покупатель, пес эдакий, не желает платить, так что тебе придется выложить денежки, как уговор был. Или верни мне вола, или плати пятьдесят рублей. Ну, что раздумываешь? Обещать, небось, легче было, чем раскошелиться?
Пень он пень и есть, где ж ему слово сказать, вот и осерчал наш мужик:
Ах вы такие-сякие! Я как погляжу, оба вы мошенники, и с такими словами принялся он лупить пень. И вдруг старый трухлявый пень повалился набок под его ударом. Вот так чудеса! Из-под корней показалась кубышка, полным-полна серебряных монет, кто знает, когда ее тут схоронили.
Нет, вы только поглядите на этого жулика! Покупатель, честный человек, передал тебе деньги, а ты решил их утаить да прикарманить! Поделом тебе досталось. Ты уж сердца на меня не держи, честный человек, обращается мужик к сосне,
что я ни за что ни про что отдубасил тебя, только ты и сам виноват: зачем не сказал, что деньги ему отдал, обманщику, он же обоих нас провести хотел.
Взял наш дурак кубышку на плечо и поспешил домой. А кубышка-то тяжелая, не раз по пути останавливался он передохнуть. Встретился ему по дороге пастор, спрашивает:
Что это ты такое тяжелое несешь?
Мужик отвечает.
Да вот продал прошлый год вола, а нынче со мной расплатились.
И рассказывает, как дело было, как поручитель решил его обмануть и как он его за это пришиб.
Пастор-то знал, что мужик с придурью, и сразу смекнул, что это за деньги, а про себя думает: раз ему такое везение, мог бы и со мной поделиться.
А не уделишь ли ты мне, браток, горстку от своего богатства? Тебе же легче нести будет.
Мужик ему горсть монет бросил:
На, бери.
Пастор говорит:
Дай еще горстку для моей хозяйки.
Мужик тем же манером дает денег и для обеих пасторских дочек. А раз дело так весело сладилось, стал пастор и сыну своему долю выпрашивать.
Ах ты прорва ненасытная! воскликнул богатей. Ты что врешь! Да нет у тебя никакого сына. Вздумал обмануть меня, как и поручитель тот! Ну, погоди, я с тобой, мошенником, рассчитаюсь!
И с этими словами стукнул он пастора кубышкой по голове, кубышка раскололась, а пастор упал замертво. Мужик же собрал все деньги и пошел домой.
Ну и удивились же вечером старшие братья, когда торговец наш, над которым они так потешались, вошел в дом с тяжеленным мешком, явно полным серебра. Рассказал он им, что с ним приключилось, как насмерть зашиб сперва обманщика-поручителя, а потом враля пастора. Последнее известие нагнало на братьев страху не пришлось бы и им за это ответ держать. Пошли они вдвоем, принесли тайком под покровом ночи тело пастора домой и спрятали. А затем улучили время и зарыли его тайком в землю, чтоб люди на след не напали и не приписали им убийство. Только младший-то брат выследил их и приметил, где они пастора схоронили.