Я отвернулась от экзотических бутонов и принялась осматриваться, не зная, что и думать. Может, это влияние глобального потепления? Мысль глупая, конечно, зато слегка развеселившая. Сейчас я видела и другие растения. Дикую розу, оплетающую балкончики. Голубой и бурый мох облепивший валуны вдоль дороги. Серебристые стрелы трав, пробивающиеся сквозь брусчатку. Темно-пурпурные, чернильные и снежно белые бутоны, свисающие гирляндами с крыш.
Я что, провалилась в кроличью нору и не заметила этого? Может, стоит вернуться к тому валуну и еще раз его стукнуть?
Потому как что-то было не так. Что-то определенно и мозговыносительно не так. И варианта лишь два. Либо я все же ударилась головой, валяюсь на дороге и брежу, либо либо это не тот город, что я знаю.
Без паники, Ви! бодро произнесла я. Ты во всем разберешься. И цветочки точно лучше того красноглазого страшилища! В конце концов, я очень люблю цветы! Или уже нет не очень. Совсем не люблю Да-да, я только что обнаружила, что цветы-это гадко, особенно в конце осени. Запишу в своем ежедневнике: «Яркие цветочки, неожиданно выросшие на тротуаре, могут означать, что вы спите. Или что вы сошли с ума!». Вот как только куплю себе этот дурацкий ежедневник, так сразу и запишу!
Продолжая бормотать себе под нос, я вновь двинулась по улице, выхватывая взглядом прочие странности. Город был тот же. И в тоже время иной. Нечитаемые надписи, непонятные растения, золотой блеск на слишком чистых стеклах. Когда окна этих домов были такими хрустально-прозрачными? Иные, напротив, казались черными провалами, в которые я не решилась бы заглянуть. И отсутствие людей. Когда вдали послышался шум мотора, я отступила в узкий проход между домами. Этот автомобиль был темно-синий, приземистый, удлиненные фары казались глазами живого и хищного существа. Водителя за тонированными стеклами не рассмотреть, но я предпочла не высовываться, оставаясь в густой чернильной тени. Автомобиль проехал, а я выскочила из тени, стряхивая ее с себя, словно паутину.
Не находя никакого разумного
объяснения происходящему, я вновь выбралась на тротуар и двинулась туда, где должна быть знакомая мне алея. К счастью, она обнаружилась на прежнем месте. Там же, за разросшимся кустарником, виднелась дверь моей любимой кофейни, куда я изредка заходила, чтобы выпить ароматный напиток. Стеклянная створка была приоткрыта, изнутри лились негромкие звуки музыки. Я шагнула в ту сторону, уже почти готовая улыбнуться и признать, что мне все почудилось, все-таки, не зря меня держали в больнице, когда взгляд мой упал на столик, что стоял у окна. За ним сидел мужчина. Приземистый, сутулый, одетый в потертую куртку. И я уже готова была зайти внутрь, наплевав на неблаговидного посетителя, когда заметила, что лежит на его тарелке.
Похоже, в моей любимой кофейне изменилось меню. Теперь вместо капучино и бисквитных пирожных здесь подают куски свежего мяса с кровью и потроха. Тоже отвратительно свежие.
Словно услышав мой задушенный писк, неряха повернул голову и уставился в мою сторону, пережевывая свой обед. На его губах осталась кровь, на щетине куски чего-то неприятного. Резко выдохнув, я рванула прочь от этого ужасного места, решив, что навсегда разлюблю кофейни!
Следующей моей записью будет: «Если вы заметили мужчину, обедающего в кофейне сырым мясом и кишками внесите это заведение в свой черный список, у него хреновый шеф-повар! А потом бегите со всех ног, пока там не закусили и вами!»
Боги! Я никогда так не бегала. Я неслась по тротуару, мимо разноцветных домов, увитых цветами, мимо стеклянных дверей и витрин, и не знаю, где оказалась бы в итоге, если бы путь мне не преградил автомобиль. От неожиданности я отскочила и плюхнулась на свою многострадальную пятую точку. Поднялась, ругаясь сквозь зубы и потирая ушибленное место. Дверца распахнулась.
Садитесь, властный голос Дагервуда разорвал мое оцепенение. На деревянных ногах я подошла к машине и села на кожаное сидение. Мотор мягко заурчал, когда Дагервуд переключил передачу. Я вцепилась в сидение.
Пристегнитесь, Виктория.
Потянула ремень безопасности, защелкнула, даже не подумав возражать. Меня слегка трясло от пережитого и от непонимания, поэтому я не сразу решилась посмотреть на чеканный профиль мужчины за рулем. Он смотрел на дорогу, а я застыла, разглядывая его. Надо признать, у Дагервуда был потрясающий профиль. Обычно принято сравнивать с римскими монетами, но так я не видела ни одной, то просто смотрела, удивляясь его агрессивной красоте. Правда, когда Дагервуд повернул голову, я смутилась и отвернулась, сообразив, что откровенно пялюсь на него. Вздрогнула.
Как вы здесь оказались? вопрос прозвучал резче, чем я хотела.
Проезжал мимо.
Я снова уставилась, на этот раз с подозрением.
Правда?
Дагервуд ответил мне непроницаемым взглядом.
А куда вы так неслись, Виктория? Признаться, я не ожидал увидеть вас здесь.
Где здесь? слишком громко спросила я.
Он окинул меня острым взглядом.
В городе.
В городе?! почти закричала я. И осеклась. Мы ехали по проспекту. Светились рекламные щиты, лениво текла толпа пешеходов. Дома были самыми обыкновенными с трещинами и ржавчиной на решетках. Никаких цветов, красноглазых и любителей сырого мяса.