Все. Финиш. Я сошла с ума.
Окончательно.
Вас что-то удивляет? мягко уточнил Дагервуд.
Я промолчала. Язык не поворачивался сказать.
Что-то напугало, Виктория? безмятежно поинтересовался мужчина. Я решил, что вы участвуете в спринтерском забеге.
Готовлюсь к олимпиаде, буркнула я. Тренируюсь на досуге.
Он тихо рассмеялся. Этот негромкий низкий звук был таким чувственным. И как-то резко я осознала, что нахожусь с ним в замкнутом пространстве автомобиля. И его ладонь, лежащая на подлокотнике, была слишком близко. А отодвинуться некуда.
Мне показалось или я велел вам архивировать документы, Виктория?
Я все сделала, вскинулась я. И вы не говорили, что мне нельзя покидать особняк.
Правда? Дагервуд повернул голову.
Я нахмурилась, пытаясь выглядеть бодрой. Черт, от его взгляда я даже забыла о своих страхах и непонятных видениях. Если, конечно, это были видения.
Думаю, что мои слова были весьма конкретными, Виктория. Не делать ничего без моего ведома. Не уходить из дома без моего разрешения. Не шататься по городу, если я не позволил вам это.
Знаете что, я не собака на поводке! вспылила я.
Кажется, это вы пришли ко мне с просьбой. И сами предложили мне услуги. Я принял их на своих условиях. Он снова смотрел на меня, а не на дорогу, это слегка нервировало.
Или даже не слегка. Особенно,
если учесть, что стрелка спидометра упорно наклонялась вправо.
Вы не могли бы смотреть, куда едете? И снизить скорость?
Не переживайте. Мы не разобьемся, спокойно ответил Дагервуд, но все же отвернулся, лениво перевел взгляд на дорогу. Так что вас так напугало?
Я сжалась на своем сидении.
Ничего.
Дагервуд качнул головой, словно досадуя на мою неразумность.
Знаете, я не люблю повторять, с ленивой угрозой протянул он. Но вы вынуждаете. Если я спрашиваю, вы отвечаете. Сразу и правду. И больше не делаете того, что может вызвать мое недовольство.
Не то что? Вы меня станете бить? против воли буркнула я. Не знаю, почему мне так хотелось его разозлить? Может, я в результате стресса лишилась чувства самосохранения? Или остатков разума
Дагервуд вновь посмотрел на меня с удивленной насмешкой.
Зачем? Есть куда более действенные способы. К тому же, боюсь, вам это и не поможет. Мы приехали.
Куда? не поняла я, вертя головой.
Туда, куда вы так стремились попасть. Виктория.
Я открыла рот, с изумлением глядя на мужчину. Он привез меня в больницу. К Рику. К Рику!
Глава 12
Сейчас я шла по этой дорожке совсем с другими эмоциями и должна признать, появились они благодаря Дагервуду. Он дал мне надежду на то, что все образуется, и Рик вновь станет здоровым.
Жаль, что вы мечтаете вернуть его для себя, а не для него, равнодушно сказал Дагервуд. Словно ледяной водой облил.
Вы ничего не понимаете, огрызнулась я.
Увы, понимаю. Прошу.
Он придержал передо мной дверь.
Рик не хочет умирать, упрямо сказала я. Никто не хочет умирать, это закон! Никто! И Рик просто был не в себе! Он вернется и все будет по-прежнему
Ничего уже не будет по-прежнему, Виктория.
Дагервуд шагал рядом, засунув руки в перчатках в карманы черного пальто, и на меня не смотрел. Его профиль был холодным и отстраненным, застывшим, словно ему не нравилось быть здесь. Или быть здесь со мной?
Вы приняли решения, не думая о последствиях, желая лишь получить того, кто давал вам чувство безопасности. Рика. Но с чего вы взяли, что вернувшись, он останется прежним?
Я не понимаю вас. Женщина в зеленом костюме врача проводила нас взглядом, но ничего не сказала. Никто не пытался нас остановить или спросить, куда мы направляемся. О чем вы говорите? Почему Рик должен измениться? Да даже если и так, я упрямо мотнула головой. Неважно. Лишь бы он жил.
Люди не умеют отпускать. В голосе Дагервуда возникла какая-то новая нота-тревожная, от которой хотелось поежиться. Они слишком привязаны к другим людям, вещам, чувствам, привычкам. А ведь умение отпускать-первое, чему всем стоит научиться. Чтобы выжить, надо меняться. Чтобы изменяться, надо отпускать.
Может, вы просто никогда не любили? пробормотала я, рассматривая пол под ногами. Я не хочу отпускать тех, кого люблю. Я хочу держать их изо всех сил.
Да. Я понял. Даже против их воли.
Я резко подняла голову, вдруг осознав, что мы стоим в больничном коридоре, слишком близко друг от друга. И что странно рядом нет ни одного человека. Длинное пространство, с выкрашенными в белый и зеленый цвет стенами совершенно пусто. Люминесцентная лампа над нашими головами затрещала и погасла, за ней еще одна, погружая коридор в полумрак. Но все это я отметила как-то мельком, потому что не могла оторвать взгляд от лица мужчины, что стоял так близко. Мне приходилось закидывать голову, чтобы смотреть в его глаза. Я чувствовала тепло его тела. Легкое дыхание. Казалось, я даже слышала стук его сердца. А если положить ладонь на его грудь-там, где распахнуто пальто и видна белая рубашка, я, наверняка, почувствую это биение под пальцами. И как-то до одури захотелось этого. Просто поднять руку и прижать к его груди. Чуть левее центра. И посмотреть, измениться ли его взгляд, когда я сделаю это.