Нола отвернулась.
Голоса.
Так какой номер?
Тридцать шесть, детка. Тридцать шесть!
Тридцать шесть и ускоряющееся падение.
Её язык заворочался во рту, увлажняя дёсны. Появился странный металлический привкус. Теперь у неё начали зудеть руки. Её череп загудел шумами.
И вот она стояла там одна, ожидая, когда пройдёт этот момент.
Нола моргнула.
Её ногти скребли ладони.
Сигналы тела.
Начиналось это болезненно, но сейчас, когда шум в голове набрал высоту, она стала ощущать его по-другому. Звук звучал чисто и правильно. Он точно резонировал с её кровью, её костями. Её плоть засветилась внезапным желанием. Звук заставил её захотеть танцевать, упасть в чьи-то объятия, незнакомые объятия.
Тело право. Тело знает.
Тело поёт!
Нола пружинила и звенела, шаг за шагом.
Нуждаясь в уединении, она укрылась в переулке.
Узко. Темно, грязно. Шорох чего-то удаляющегося. Запах подгоревшей пищи, объедков. Клубы серого дыма из вентиляции. И вдруг голос Нолы вырвался из горла непрошенный, наполняющий её голову сияющей силой любви,
вслух,
полумелодичный:
Нет блюза такого, как блюз самоцветов.
Строчка снизошла на неё как есть, пока она стояла там. Но что это значило? Ах, да: увидев собственное лицо на анимационном дисплее ранее, проецированные глаза, мерцавшие
этим неестественно голубым.
Ещё раз:
Нет блюза такого, как блюз самоцветов, сверкающих
Искрами ночи
(Хороший мотив, лучше, чем в тот раз.)
Нет блюза такого, как белой луны сиянье
С неба вниз разливающееся
(И повтор. Здесь, вероятно, транспонирование .)
С неба вниз разливающееся
Искрами ночи
Сны рассыпающее.
Ничто не важно. Только пение. Как она любила когда-то в пределах спальни, только пение для себя, записи стихов такими, какими они к ней приходили. По большей части абсурдная поэзия, с редкими двухстрочными фразами, звучащими более чем неплохо, заставлявшими её задуматься откуда они взялись. И только ухватив и удержав их, а тогда нацарапав слова, думала: Я могу это, я действительно могу! И где раньше не было ничего теперь была песня, или полпесни, или четверть песни.
Снова. Продолжаем:
Нет блюза такого, как полуденная новость,
Падения, торможения.
(Нет, лажа. Давай! По новой.)
Нет блюза такого, как царь и царица,
Зовущего, падая
С неба вниз сгоревшими звёздами
(Пой!)
Искрами ночи
Зовущий к любви
(Нет, клише)
Зовущий влюблённых
(Да!)
Ночной искрящийся блююююз самоцветов
Зовущий влюблённых повсюду
Зовущий
О
Нола остановилась.
Тени шевелятся.
Шум ниже по переулку.
Фокус:
На неё глазел мужчина с того места, где он сидел, сползший по грязной стене. Глаза затуманенные, влажные. Мутные от алкоголя. Но одет был в смокинг, накрахмаленную белую рубашку, чёрный галстук-бабочку.
Чего вы хотите? спросила Нола.
Сначала ответа не последовало. Затем, благородный акцент:
Это красивая песня, любовь моя.
Нола заколебалась.
Я просто Ну, знаете, придумывала это на ходу.
Вам стоило
Что? Не расслышала.
Вам стоило бы зарабатывать этим на жизнь.
Нола засмеялась.
Думаю, да. Я постараюсь.
Мужчина протянул в её сторону бутылку красного вина. Улыбнулся.
Ваше крепчайшее здоровье.
Нола ушла, поймала такси и отправилась назад за реку. Ночной цветущий город наркотиков и кристаллов, специй и духов, неоновых танцоров и электрических страстей мерцал в воде, перевёрнутый.
Теперь она чувствовала себя лучше, на пути к чему-то пока невиданному.
Только продолжай петь, это всё, что надо. Да.
Рот, губы, язык, музыка, слова, смыслы.
Приходить к людям. Касаться их.
Её лицо в окне такси полупрозрачно отражённое Обочина, виднеющаяся сквозь образ.
Звон в её голове ещё не исчез,
но теперь тихий,
атмосферный.
Мерцание её глаз в ритме с уличными огнями по мере их мелькания, один за другим.
Жёлтая натриевая дымка.
вспышка
мерцание
вспышка
мерцание
Лёгкая боль в животе.
Внезапный холод.
-2-
Тишина.
Нола стоит в центре комнаты, глядя слева направо снова и снова.
Как странно
Все привычные предметы на виду, обычная мебель. Гладкое пластиковое покрытие стульев, тёплое под её пальцами, красные и золотые круги на рисунке ковра, хорошо подобранные картины, разбросанные журналы. Приёмник плексивизора ожидает на своей полке, под экраном. Всё на своих местах. Стены декорированы теми же узорами и тенями, что и раньше. Так что же
Откуда это внезапное чувство, что она по ошибке зашла не в ту квартиру?
Нола затаила дыхание.
Ждёт.
Надеясь, что когда она снова вдохнёт, всё встанет на свои места.
Ждёт
Вдох.
Нет, чувство осталось.
В окне гостиной мерцает в синей темноте река, подсвечиваемая проплывающими лодками.
Апартаменты Нолы занимают пол-этажа в башне-новостройке. Из окон открывается вид на город. Рядом располагаются другие жилые блоки и комплексы, где живут другие состоятельные люди, живя в роскоши, заслуживая того или нет. Горели окна или нет, единицы и нули. Код жизни и сна, пребывания дома и вне дома. Глаза Нолы пробегают по видам. Шторы задёрнуты, шторы раздвинуты. Люди поодиночке или парами. Нет семей как таковых. Здесь не место для детей. В нескольких обозримых комнатах пляшут цвета на экранах или курсируют из комнаты в комнату и обратно фигуры. Юная пара сидит на диване, они смеются.