Зверь претензии не принял, оскорблено отвернувшись.
Чего ты от него хочешь? Он же не сторожевая шавка, буркнул спаситель. Вставать собираешься? Обратно пора.
Нет, я собираюсь тут жить, честно ответила Мария Архиповна, ни про какое «обратно» слышать не желавшая. Да что там! Лишь при мысли, что вставать всё-таки придётся, в животе начинало склизко подрагивать. Там плачет кто-то. Может спросить? Вдруг, помощь нужна.
Саша продемонстрировал свой коронный жест пожал плечами.
Правда, и самой принимать решение Маше не пришлось, потому что кусты затрещали, затряслись, будто сквозь них ломился мамонт, и на дорожку вывалилась девушка, даже скорее девочка, такой субтильной она была. Больше всего в ней Марию поразили локти коленки кузнечика, а не локти.
Алекс! всхлипнула «кузнечик». Хорошо, что ты тут.
Да? изумились хором Саша, так и не додумавшись хотя бы подняться, и Арей, который всё-таки сел, приветственно стукнув хвостом по земле.
Ал, мне с тобой поговорить надо, девчонка хлюпнула носом и по-простецки утёрлась предплечьем.
Говори, разрешил Добренко, который, оказывается, был ещё и Алексом, и Алом. Разносторонний
какой человек! Или давай лучше дома поговорим. Да не реви ты, Лиска, что за конец света?
Я не реву, снова хлюпнула «кузнечик».
А Маша уставилась на неё во все глаза. Получалось, что вот это недоразумение и было «приходящим» ветеринаром. И вправду чуть на лису похожа: рыженькая, носик остренький, хрящеватый, скулы широкие. Впрочем, лиса из неё выходила сильно недокормленная. Видимо, экономил на своих домашних господин Добренко.
Что поговорят они «дома», Мария не пропустила и это ей сильно не понравилось. Какая же девица «приходящая», если «дома»? Получается, спаситель-то тоже врёт. Только зачем?
Алекс, мне очень нужны деньги. Ну вот до зарезу, решительно выпалила ветеринарша, сжав кулачки так, что костяшки выдвинулись шипами.
Сколько? спокойно уточнил Саша.
Двадцать пять тысяч, кажется, девица даже дыхание затаила, евро. Маша всё-таки сдержалась, свистеть не стала и переспрашивать: «Сколько?!» тоже, напомнив себе, что это не её дело. Но размах жителей Мухлово сумел впечатлить. Только не спрашивай меня ни о чём, ладно? Просто скажи, дашь или не дашь? Я отработаю
Дома поговорим, отрезал то ли собачий заводчик, то ли подпольный миллионер Корейко. Мань, ты с нами?
Угу, промычала госпожа Мельге, с трудом поднимаясь.
К сожалению, всю суть этого «с нами» она осознала слишком поздно, когда Саша хитро и очень быстро ввинтил ей в ладонь рулетку поводка, а Арей уже сорвался с места в низеньком, бреющем полёте.
[1] Ave (здесь) «Радуйся, Мария», католическая молитва к Деве Марии.
[2] Маламут (здесь) Аляскинский маламут, достаточно крупная собака аборигенного типа, предназначенная для работы в упряжке, одна из древнейших пород собак
[3] ЗКС курс защитно-караульной службы (вид дрессировки собак).
[4] «Глаза-то голубые» дисквалифицирующий порок для маламута. По стандартам породы глаза должны быть только карими.
Глава 6
В которой Маша подавляет крестьянский бунт, зарабатывает репутацию, а с неё требуют отдать чужоеПригласить Машу в дом, конечно, никто не догадался. Саша, перехватив одной рукой поводок Арея, а другой свою зарёванную Лису, только кивнул на прощание нет, ну каков хам! и скрылся, оставив Марию Архиповну одну. Надо было, конечно, разворачиваться и уходить, но, во-первых, гордо это сделать не получилось бы, свидетелей-то нету. А, во-вторых, госпожу Мельге едва не разрывало от желания объяснить гражданину Добренко куда ему следует отправляться вместе с назойливым участием в судьбах посторонних женщин, прогулками и собаками.
Нет, пёс был хорош, никакого спору, а самой ей в раннем утреннем променаде примерещилось поначалу нечто такое, романтическое, но с фантазиями стоило завязывать. Тем более что эти самые фантазии получались какого-то местечкового, мухловского класса.
Не наш это размерчик, права Ирка.
Если уж совсем честно, промедлила Мария вовсе не потому, что заторможенной была, как нынче говорят, «по жизни». Просто у неё в голове не укладывалось: разве можно уйти даже не попрощавшись. Ну последнее-то слово нужно сказать, руку там пожать, доброго дня пожелать. Понятно, занят человек, но ведь вернётся?
Не вернулся. Вот и оказалась Мария одна во дворике совсем обыкновенного, очень деревенского дома: стены голубые, на окнах наличники, крылечко крытое, даже заросли жёлтых цветов-шаров имелись, а на штакетнике, который палисадник окружал, сохли банки стеклянные, трёхлитровые. Вот тебе и загадочный герой Алексис, он же Алекс, он же Ал, он же Саша.
Что ж не заходите-то? раздалось с крыльца, когда Маша банками любовалась. Вы умыться, наверное, хотите?
Умыться действительно было неплохо, сухая грязь и пыль, кажется, даже на зубах скрипели, футболка подмышками и на спине промокла, хоть выжимай, а как там себя бриджики чувствуют даже и смотреть не хотелось. Показываться в таком виде на улицах всезнающего Мухлово, да ещё в одиночку мысль не самая удачная, скажут ведь потом: в канаве валялась. Потому Мария и обернулась с готовностью, навесив на лицо самую дружелюбную улыбку.