могло успокоиться, всё что-то двигалось, ехало, шуршало, сыпалось. И мысли связные куда-то подевались. Вернее, появилась было одна: «Надо позвонить Павлу!», но её Мария отпихнула, потому как знала прекрасно, в ответ услышит: «Ма-аш, ну ты сама, что ли, разобраться не можешь? Как маленькая, ей богу!» и тон такой раздражённо-усталый.
С налоговой проблемы? Ну ты сама разобраться не можешь?..
Конкуренты обнаглели и слизали всё, даже логотипом не подавившись? Ну ты сама?..
Забирают в тюрьму? Ну ты
В затылке что-то грохнуло, будто пласт снега с крыши рухнул. Маша с силой растёрла глаза.
Вам что, плохо, что ль? с эдакой опаской поинтересовался полицейский.
Мне хорошо, заверила его Мария, вставая с дивана. Аккуратно пристроила кувшин на столик, поправила простыню, обмотавшись ею навроде хитона. Дырка пришлась на коленку. Госпожа Мельге оглядела её критически, но оставила, как есть. Вы кто?
Чего ж вы, дамочка, полоумную решили из себя строить? поморщился боровичок. Так не выйдет.
Нет, я просто не расслышала вашей фамилии и должности, пояснила Мария и тоже поморщилась: так не пойдёт. Играть надо по своим правилам.
Может, вам ещё и документик показать? иронично осведомился боровичок.
Мария Архиповна кивнула, соглашаясь, что документик совсем не помешает и тщательно изучила предъявленные корочки, к которым полицейский был прикован алюминиевой цепью, как собака к будке вот именно, что он к ним, а не они к нему.
Оказалось, боровик никакой не боровик, а вовсе даже и старший участковый уполномоченный полиции и звать его капитаном Бондаревым Петром Александровичем. И фотография в документике имелась, и печать всё как положено.
Правда, госпожа Мельге не очень знала, как именно положено.
Ну что, гражданочка, удовлетворительно вам? с той же иронией спросил капитан, убирая корочки вместе с цепью в карман. Признаваться будем?
А вы меня допрашиваете, Пётр Александрович? уточнила Маша, отойдя к окну с текущими через подоконник сумерками и там встав, сложив руки на груди: играть надо не только по своим правилам, но и на своей территории.
Почему допрашиваю? подсдал назад полицейский. Опрашиваю. Мы с вами просто по-дружески разговариваем, выясняем, так сказать, обстоятельства.
Ага, уяснила Мария Архиповна. Чаю не хотите?
Какого такого чаю? снова начал сердиться господин капитан. Не хочу я никакого чаю. Вы мне лучше скажите
Просто дружеский разговор лучше под чай проходит, но говорить с вами об этом деле я не стану. А если вы всё-таки меня допрашиваете, то для начала я вызову адвоката.
Ишь ты! вроде как даже восхитился боровичок. Умные какие все пошли! Сериалов насмотрелись! Ну давай, вызывай своего адвоката.
Мань, ты сумку в машине оставила, а документы, наверное, в ней. Могут и пригодится.
Вздрагивать Маша не стала, зато завертела головой, пытаясь понять, откуда это новый голос взялся и не сразу догадалась обернуться, глянуть в окно, хоть это решение было совершенно правильным. Потому что под ним, то есть под окном, стоял спаситель и протягивал Марии её же сумку. Голова спасителя нынче оказалась обвязанной косынкой, как у байкера, потому бараньи кудри лица не занавешивали и светлые глаза в полутьме казались почти белыми, молочными. Практически точь-в-точь как солидный сумкин бок, поблёскивающий очень правильным и очень фирменным вензелем на замочке.
Мань, выйди из ступора, посоветовал спаситель.
Я не в ступоре, проворчала Маша, забирая сумку. И я не Маня.
А кто это у нас пришёл? обрадовался за спиной Марии полицейский. Это ж сам!.. Этот гражданин Добренко!
Мария Архиповна покосилась на капитана через плечо и ничего не сказала, потому как занята была: рылась в недрах, в которые очень правильный производитель кроме шёлковой подкладки поместил ещё и чёрную дыру, где всё вечно терялось. Саша, то есть спаситель, тоже на боровичка посмотрел и промолчал, хотя ничем таким занят не был, просто стоял.
Где ты её взял? проворчала Маша, запустив в сумкино нутро руку едва не по локоть.
В машине, спокойно объяснил «гражданин Добренко».
Она заперта.
Она не заперта.
Я её сама запирала.
Не запирала ты её. Там замка нет.
А что там есть? удивилась Мария, крепко сжимая наконец-то найденную визитницу.
Фуфло, коротко пояснил Саша. Пальцем открыть.
Ясно, кивнула Маша и отвернулась, подвинув плечом полицейского. Пропустите, пожалуйста, мне надо позвонить.
Куда это вы звонить собрались, гражданочка? подозрительно прищурился капитан.
Так адвокату, пожала
плечами Мария, пролистала пластиковые странички с карточками и ткнула ногтём в нужную. Вот.
Полицейский по-черепашьи вытянул шею, почитал, шевеля губами, и, кажется, едва удержался, чтобы не сплюнуть.
Звонить? спросила Маша.
Да ну, досадливо отмахнулся участковый и вернулся к столу, собирать свои бумаги в папочку.
Слышь, кэп, а Михалыч-то умер? Саша сунулся в окно, по-школярски сложив руки на подоконнике.
Предплечья у него были не слишком впечатляющими, без объёма, зато будто перевитые верёвками жилами и венами. А ладони наоборот здоровыми, все в каких-то узлах.
Тренер такие руки наверняка бы не одобрил.
Откуда у вас такая информация? живо обернулся Пётр Александрович.