Понимаю, серьёзно кивнул участковый. Но вы всё равно завязывайте с этим, гражданка Кислицина.
Я не Кислицина. Я Мельге. Мельге Мария Архиповна.
Это откуда ж такая? изумился боровичок.
Немецкая. Бароны Мельге Маша прикусила язык и яростно почесала макушку. Она на самом деле чесалась невыносимо, да ещё под ногтями песок заскрипел. Мель-ге, с мягким знаком.
Баро-оны, уважительно протянул страж закона, что-то записывая По мужу, значит. А в девичестве Кислицина.
Я и в девичестве Мельге. По мужу я Шарова.
Полицейский перестал писать, поднял голову и задумчиво уставился на Машу, она смотрела на него, старательно натягивая простыню. Молчали довольно долго.
А блаженные Кислицины вам кем приходятся? эдак ласково осведомился наконец боровичок.
Никем, призналась Маша. Этот дом принадлежит моей подруге, а вот она уже внучка. То есть, я не знаю, может, и не внучка. Но родственница. Наверное.
Так вы-то тут что делаете?
Живу, честно ответила Мария и снова поскребла макушку.
Паспорт позвольте, ещё ласковее попросил полицейский.
Паспорт? госпожа Мельге лихорадочно попыталась вспомнить, где могут быть её документы. Паспорт, наверное, в машине. А она за воротами. Я сейчас схожу.
Сидите, приказал боровик. Это потом. Только нехорошо начинать с вранья э-э, мужичок заглянул в свои листки, Мария Архиповна.
Когда это я успела? озадачилась Маша.
Ну вот все же знают о ваших родственных связях с Кислицинами, а вы почему-то отпираетесь. Вопрос, почему?
Да нет у меня с ними никаких связей! И не было никогда!
Ладно, зайдём с другого бока, не стал спорить покладистый полицейский. Какого числа вы имели акт распития спиртных напитков с гражданином Саушкиным?
С кем я чего имела? захлопала ресницами Мария.
Головная боль, изгнанная было морсом, начала возвращаться, угрожающе погромыхивая на подходах. Маша поспешно схватилась за кувшин, прижав его к груди, как семейную реликвию.
С Михалычем когда пила? грозно рявкнул боровичок, саданув кулаком по столу. Вчера или сегодня?
Никогда, по-пионерски отрапортовала Маша.
Опять врёте! насупился страж порядка. Водку намедни покупала?
Покупала.
Махалычу передавала?
Передавала.
Вместе распили?
Распили. То есть, нет, подождите, ничего мы не распивали! Вскинулась Мария. Действительно, покупала, отдала, но на этом всё. Я вообще не
Ну вот, видите, разулыбался боровичок, мигом сменив тон. Вот и установили факт, а вы отпирались.
Слушайте, а откуда вам известно про факт? заинтересовалась госпожа Мельге, в голове которой творилось что-то странное, трудноопределимое. В ней стронулось что-то массивное, поехало. Там же не было никого, а Оксане из-за прилавка не видно.
Нам всё известно, многозначительно пояснил полицейский, что-то торопливо строча. Интересно, удобно ему писать поверх вязаной скатерти? Там же узелки, нитки и всё такое. На то и Мухлово. Та-ак это потом, это тоже. Давайте так. С Добренко Алек Алексисом Эр-нан-до-ви-чем Вот ведь дал бог имечко! Короче, с гражданином Добренко давно состоите в связи?
С кем? вытаращилась Маша, понимая, что совсем уж неприлично лупит глаза, но вести себя цивилизованно никаких сил не было.
Уж больно вся эта дичь казалась дикой.
С кем, с кем, снова вызверился боровичок, с полюбовником вашим!
Да вы ошибаетесь, у меня никакого любовника нет, это у Она уж совсем было собралась объяснить, про мужа и секретаршу Никки, но к счастью снова вовремя поймала себя за язык. Нет у меня никакого любовника. И никогда не было.
Ну вот что вы мне пургу метёте, вконец осерчал полицейский. Всё Мухлово видело, как он к вам заходил, как вы собачку вместе выгуливали, как голышом купались вместе. А потом он вас романтически на ручках нёс. Или что, на бережку снова злоупотребили? Ноги не держали?
Господи, что за бред? выдохнула Маша в кувшин, который так и прижимала к груди.
Бред не бред, а признаваться надо, задушевным тоном сообщил Как его там? Давайте, давайте, Мария Архиповна. Сами порешили Михалыча в алкогольном опьянении или Добренко вам поспособствовал? Чего не поделили-то? Или, может, Добренко его и того, стуканул, а вы тут с бока припёк? Может, у вас с Михалычём тоже связь была?
Какая связь? в полном изнеможении простонала Мария, прикладывая выпуклый бок кувшина ко лбу.
Интимная, наставительно поднял ручку полицейский.
И вот тут опять это проклятое «вот тут»! госпожа Мельге поняла, что она попала, да ещё как попала-то! Крепко и наглухо.
Глава 5
В которой Маше грозят застенками, исправленными коленками и, вообще, учат жизни, а она пытается не датьсяПолицейский молчал, глядя выжидающе, проникновенно. И было совершенно понятно, что торчать он так может долго, хоть до второго пришествия, всё равно ничего не изменится: она, Мария Архиповна, преступница, а преступник, как известно, должен сидеть в тюрьме. Рано или поздно гражданочка признается, а куда ей деваться-то? Вот тогда её и снарядят по адресу, хоть там какая она баронша. Так что можно и подождать, и помолчать, даже кулаком стучать ни к чему, гневаться тоже, да и лишние вопросы задавать язык отболтаешь.
Маша тоже молчала, смотрела, как вечерний сумрак уже серьёзный, густой тёк через открытое окно, через подоконник, лужей растекался по полу, стирая тени от лестничных балясин. А в голове у неё никак не