А когда? взвилась Мария. Нет, ты вот скажи, когда? Я встаю в шесть, а ложусь хорошо если в двенадцать. Да и времени жалко. Я не могу по часам пить смузи и сельдереевый фреш. И ягоды годжи есть тоже не могу, у меня от них в желудке дырка появляется. И мне не хватает на ужин фруктика киви, я мяса хочу. Потому что не обедала, а иногда даже не завтракала. И
Понял, снова кивнул Саша. Ты бизнесменша.
Я не бизнесменша, обиделась Мария. У нас фирма. Мы с мужем соучредители.
Колбасой торгуете или водкой?
Вот тут Мария Архиповна оскорбилась всерьёз.
А другого даже в голову не приходит, да? Туризмом мы занимаемся, туристов возим иностранных Ярославль, Кострома, Нижний Новгород, Золотое кольцо России. Между прочим, я сама это придумала, когда у нас никто о таком слыхом не слыхивал. Только в Москве, да и то У них-то что? Красная площадь, Эрмитаж да Нижегородский кремль. А вот чтоб в Палех французов свозить или немцев в Мышкин? Да чтобы накормить по-человечески, и поселить не в курятнике, и катать на автобусах, не на рыдванах. А вот я придумала и сделала!
И как, много заработала? поинтересовался спаситель, явно успехами Марии не впечатлённый.
Он даже травинку сорвал и в зубы сунул, а смотрел вообще куда-то в трудно определимые дали поверх Машиного плеча.
Ипотеку выплатить хватило, процедила госпожа Мельге сквозь зубы. Недавно машину поменяли. Хорошая машина, немецкая. Отдыхаем в Испании. Собираемся дом за городом строить. Тебе хватит?
Саша снова кивнул, рассматривая что-то, доступное только ему.
А колени тут при чём? спросил, жуя травинку.
Колени тут совершенно ни при чём, вздохнула Маша. Силы, которых вот только что было навалом, хоть вагоны разгружай, не просто кончились,
а исчезли, даже не вытекли, а испарились были и нету. Голова разболелась до звона, дико потянуло в сон, веки на самом деле стали свинцовыми. В желудке же непонятно откуда взялась склизкая холодная змея. У Никки коленей нету. Вернее есть, но правильные
Никки это кто?
Это наша секретарша, отозвалась Мария из мутно-туманной взвеси.
И где ты их застукала? В кабинете или дома?
Я не стукала. Я зашла, а там задница.
Чья? Никки? донеслось из далёкого далека.
Павла.
Выдающаяся хоть задница-то?
Белая и волосатая. И ямочки, как у младенчика, промямлила Мария.
И почему она не догадалась раньше? Спать это же так замечательно и просто. Нужно всего лишь лечь, да разрешить глазам не открываться. И спать, спать, спать
Ну вот так-то лучше, раздалось за туманом, который становился всё плотнее.
И Маша поплыла. Точнее, её сначала рвануло вверх довольно неприятно, потревожив змею в желудке, а потом она уже поплыла. Но это было так чудесно.
***
Мария открыла глаза и растерялась: над головой раскинулся вылинявший, когда-то бывший лимонным шатёр с кручёной бахромой по краю и вот эта самая бахрома свешивалась почти до Машиного носа. По крайней мере, она отчётливо чувствовала, как от ниток пахнет пылью. Мельге повернула голову и уставилась на утлый столик об одной ножке. На нём стоял стеклянный кувшин с чем-то розовато-красным и стакан, в нём две немалые таблетки.
Хозяева, есть кто дома? заорали за стеной и в брёвна заколотили, словно тараном.
Маша села, едва не снеся затылком торшер вместе с его абажуром и бахромой, схватила кувшин пить хотелось так, что в голове, которая, кстати, немилосердно трещала, мутилось.
Кисленький, ещё прохладный морс полился в горло и ниже, производя в организме чудесные превращения Мария готова была поклясться, что там, внутри, всё разворачивается, расправляется и, вообще, начинает цвести. А до этого внутренности были скукоженные, ссохшиеся и почти сожженные, просто она это не сразу поняла.
Хозяева? Где-то близко сильно затопало, словно стадо коней разом переступили с ноги на ногу. Или у коней не стадо? Здрасти вам. Участковый уполномоченный полиции Быр-дыр-ов.
Фамилию представившегося она не разобрала, но услышалось похоже.
Маша глянула на притопавшего поверх края кувшина, пискнула, сделав слишком большой глоток, и ничего не ответила. Но боровичка давешнего полицейского, обещавшего разобраться это нисколько не смутило. Он основательно пристроился к столу большому, а не тому, что стоял рядом с Машиным диваном. Снял фуражку, деловито разгладил единственную прядь, перекинутую через лысую макушку, достал из зелененькой папочки листки, разложил поверх вязанной скатёрки.
Опять злоупотребили? спросил с сочувствием. Зря вы так, мать алкоголичка горе в семье.
Почему злоупотребила? булькнула Маша.
Расставаться с кувшином, в котором животворительного морса оставалось ещё порядочно, не хотелось категорически. Но полицейский глянул так выразительно, что пришлось не только кувшин отставить, но и себя осмотреть. Картина представилась малоутешительная: на Марии Архиповне был всё тот же купальник, правда, совершенно высохший, поверх накинута простыня с дыркой, рядышком стакан наверняка с аспирином. Ну а что там творится на её физиономии и голове, представлять было страшно.
Понимаете, я начала было Мария и закрыла рот.
Объяснение, совершенно правдивое и честное, в данном случае не тянуло даже на оправдание. «Я не пила, а почти утонула»? Звучит замечательно.