У нас товар самый наилучший! гаркнула Оксана.
А чтоб ей всей сгореть, проклятой! от души пожелала женщина с полотенчиком невесть кому.
Разберёмся, снова пообещал полицейский.
А Мария всё-таки начала выбираться из толпы, стараясь никого не задевать и сильно не толкать. Растерянная, даже потерянная улыбка будто приклеилась к её лицу и никак не хотела слезать, хотя Маша всеми силами старалась не улыбаться, тем более вот так. Но что поделаешь, если фраза: «Кто его знает, откуда Михалыч бутылку взял?» крутилась в голове, как заведённая, повторяясь раз за разом.
Она-то прекрасно знала, откуда сосед взял водку. И что же получается? Что это она его отравила?
[1] Средство Макропулоса (здесь) эликсир нестарения (вечной молодости). Впервые был упомянут в фантастической пьесе Карела Чапека «Средство Макропулоса».
[2] В начале 20 века в высших учебных заведениях России существовала процентная норма на приём учащихся «из нацменьшинств» (в первую очередь евреев), исключение было сделано только для консерваторий. Той же политики придерживались и многие гимназии, т.к. заведения, принимавшие таких учеников, теряли престижность.
[3] Подстрочник (здесь) буквальный подстрочный перевод, расшифровка с примечаниями и разбором слов.
[4] Колчак Александр Васильевич русский военный и политический деятель, учёный-океанограф, полярный исследователь, флотоводец, вошедший в историю как руководитель Белого движения во время Гражданской войны в России. Верховный правитель России и Верховный главнокомандующий Русской армией (ноябрь 1918 январь 1920).
[5] Деникин Антон Иванович русский военачальник, политический и общественный деятель, писатель, мемуарист, публицист и военный документалист. Один из основных руководителей Белого движения в годы Гражданской войны, его лидер на Юге России.
[6] Диссер диссертация.
Глава 4
В которой Маша тонет в мыслях, чувствах и реке, а капкан-то захлопываетсяМария качалась в гамаке и напряжённо думала. Мысли в голову лезли всё больше мрачные, иногда всплывали панические, порой здравый смысл подавал голос, но в целом думы были безрадостные: «Уезжать, уезжать немедленно! Иначе загребут, им же только посадить кого-нибудь! А ведь преступление совершено, от этого не отвертишься. Но уехать всё равно, что чистосердечное признание написать. Надо оставаться на месте и держаться как бастион! Ты разумная современная женщина, не в такие передряги попадала!» вот так примерно и мыслилось, а конкретика никак не приходила, дальше «бастиона» дело не шло.
Маша отталкивалась ногой, сук старого дерева, к которому она верёвку привязала, скрипел натужно, даже подрагивал, зато в окошке между разлапистыми ветками появлялся кусочек синего-синего, как рабочий стол Worda, неба, перечерченный соседской антенной. Потом сук будто отпускало, как разжатую пружину, гамак мотало обратно и небо пропадало, оставалась лишь листва, таинственно подсвеченная солнцем.
«Не в такие передряги попадала!»
Один раз их с Павлом загребли в милицию, которую в полицию ещё не переделали. Осень была, ночью уже подмерзало всерьез, заиндевевшие листья хрустели под ногами сочно, будто кто-то яблоки грыз. Пашка отдал ей свою куртку, тяжёлую, как доспех, потому что у Марии даже нос замёрз до полного онемения. Она всё порывалась вернуть, но муж, тогда ещё будущий, отмахивался и читал Мандельштама. Павел шёл спиной вперёд, рубил в такт ладонью воздух и негромко, но как-то очень проникновенно декламировал. Получалось у него очень хорошо, наверное, у самого Осипа Эмильевича не получилось бы лучше.
А потом они целовались. Губы одеревенели от холода и почти ничего не чувствовали, но от этого выходило особенно вкусно. И Пашка всё повторял: «Маленькая моя, какая же ты маленькая».
Вот сразу после поцелуев их и загребли, потому что на соседней улице парень с девицей отобрали у какого-то бедолаги кошелёк с часами. Павла посадили в обезьянник, а Машу даже чаем напоили, хотя она едва не подралась с сержантиком, требуя, чтобы их особенно Пашку немедленно освободили. Но отпустили всё равно только под утро и будущий муж
ещё с неделю ходил на занятия, сверкая шикарным бланшем под глазом. Мария им очень гордилась.
Госпожа Мельге оттолкнулась сильнее, закинув голову, чтобы слёзы закатились обратно, и только тут заметила Зверя, который сидел позади неё и смотрел очень внимательно, эдак пристально.
Привет, насморочным голосом поздоровалась Маша с собакой. Опять удрал?
«Привет!», ответил пёс, а вторую часть вопроса проигнорировал, трусцой оббежал гамак, улегся на траву, ухмыльнулся, вывалив язык.
Видишь, какие дела творятся? Кошмар просто.
Арей или Арес, что ли? Хотя, кажется, это одно и то же шевельнул мохнатыми ушами, он никаких кошмаров не наблюдал.
Ну как же! тяжело поразилась Мария. Соседа, Михалыч который, отравили. И получается, что отравила его именно я. Водку-то он не покупал, в дальнем магазине ему не давали и к Оксане он не приходил. А рядом с ним нашли бутылку. Выходит, именно ту, которую я ему и дала. Понимаешь?
Пёс фыркнул и мотнул лобастой башкой, то ли признаваясь, что он ничего не понял, то ли отгоняя зудящую мошкару.