Да я сама не очень разобралась, согласилась Маша, снова раскачивая гамак. Смотри, я ему ничего не подсыпала это совершенно точно. Так? Зверь вытянул лапы, пристроил сверху морду, глядя на Марию из-под черных колбасок бровей. Ну вот и я говорю, что так. Значит, отраву продала Оксана. Сама она налила или купила такую, не суть важно. Главное, получается, что яд был только в одной бутылке, так, что ли? Ведь больше никто не пострадал.
Тут совершенно некстати вспомнилось серое, провалившееся лицо Михалыча над сиротским байковым одеялом: заострившийся нос, ямы вместо глаз, блестящая лысина в крапинках почечных бляшек. Маша откинулась назад, унимая тошноту, сухо глотнула.
Жалко Михалыча. Может, ещё обойдётся? Может, довезут и как-нибудь всё поправят?
Значит, что? Для собственного слуха голос звучал нарочито бодрым, лживым. Значит, яд предназначался мне? Или персонально Михалычу? Бред. Бре-ед сивой кобылы. Нет, теоретически возможно, конечно. Припасла Оксана бутылочку под прилавком и ждала, когда я приду, чтобы отправить меня на тот свет. Вопрос: зачем? Да ну, даже не смешно, Маша резко выпрямилась, садясь. Ровно сидеть не получилось, попа немедленно съехала и Мария Архиповна снова стекла в капкан гамака. Даже на сюжет «Кровавых денег» не тянет. Или это такая расчётливая месть соседу? Дождаться, пока приедет кто-то посторонний, решит отблагодарить Михалыча бутылкой и продать ему отраву? Прямо не Оксана, а старуха Медичи выходит какая-то.
Мария наконец неловко, совсем неизящно выбралась из гамака и принялась расхаживать, яростно начёсывая затылок это помогало думать. Пёс следил за ней и со своими измышлениями не лез.
Вот ещё одна странность, Маша остановилась, многозначительно подняв палец вверх. Бутылка была одна, моя. Это мы уже выяснили. Отдала я её вчера, примерно после обеда. А выпил он только сегодня, да ещё днём? Ты в это веришь? Пёс выразительно чихнул и прижмурился то ли презрительно, то ли наоборот блаженно. Вот и я нет. И почему, собственно, решили, что водка может быть исключительно из магазина? То есть понятно, что, так или иначе, она из какого-нибудь магазина. Но, может, Михалычу её кто-то другой принёс? Такое вероятно? Более чем.
Арей зевнул, свернув язык трубочкой и громко клацнув немалыми клыками. Видимо, Машины размышления ему надоели.
И последнее, надавила госпожа Мельге, привыкшая договаривать до конца. Парень сказал, что Михалыча ещё и по голове ударили, крови было по Мария снова сглотнула, опёрлась ладонью о мшистый, почти мягкий ствол дерева, потрясла яблоню. Но я-то его совершенно точно не била даже и в умопомрачении. Я в это время блины ела и разговаривала про историю края с кладами. Так хорошо разговаривали
Маша тряхнула головой, будто на самом деле надеялась вытрясти из неё лишнее, обеими руками растрепала волосы и с размаху села в гамак. Этого старый сук уже не выдержал. Он не скрипнул, а скорее взвизгнул и отвалился от ствола, оставив длинный белый след. Ну а Мария, в полном согласии с законами физики, чувствительно приложилась копчиком и окрестностями о землю, да так, что перед глазами по-настоящему темно стало.
А когда развиднелось, она обнаружила перед собой ухмыляющуюся физиономию с насмешливо вываленным языком.
Смешно тебе, проворчала госпожа Мельге, отпихивая от себя мохнатую морду и воровато оглядываясь не видел ли кто. Она очень не любила, ненавидела просто оказываться в унизительных ситуациях. Скажешь кому, оторву хвост.
Зверь ухмыльнулся ещё шире и поддал Маше мокрым носом под локоть.
Да встаю, встаю, буркнула
Мария, действительно пытаясь встать.
Для начала хотя бы на четвереньки. Несчастную спину опять скрутило штопором. Сейчас бы ей очень не помешал массаж. А ещё лучше полчасика в бассейне поплавать. Только вот не было в Мухлове никакого бассейна. Хотя
Слушай, ты знаешь, где тут речка? спросила Маша у пса, глядя прямо ему в глаза. Просто они оказались почти одного роста Мария Архиповна на четырёх костях и сидящая собака. Пожалуй, зверь даже был чуть выше. Проводишь?
Пушистый хвост шевельнулся согласно.
Очень Михалыча жалко, но без информации решение принимать только в убытки залезать. А надо ещё придумать, где эту информацию брать.
***
До речки было всего ничего: завернуть за дом, пройти мимо михалычевых огурцов, потом разросшихся неухоженных кустов, а там, глядишь, и плотно вытоптанная тропка, крепкая калиточка без всякого запора, небольшой заросший лужок и вот она Мухлонька. И вовсе не какая-то дрянь-переплюйка, а вполне себе достойная река, до противоположного берега не враз и доплывёшь. Спуск покатый, песчаный, неподалёку чернели потемневшим деревом мостки, а по бокам ивы полоскались в воде, которая кажется коричневой, но только у берега. Дальше же, там, куда тень от деревьев уже не дотягивалась, разлив чистого золото это солнце в Мухлоньке купалось и было ему радостно, свободно.
Маша постояла, глядя на эдакое великолепие, не без труда сдерживая дурацкое желание раскинуть руки и гаркнуть во всё горло бессмысленное.
Пойдёшь? глянула она на пса через плечо. Зверь ничего не ответил, протрусил мимо, развалился в тенёчке, покатался с боку на бок, по-кабаньи примяв клевер, посматривая лукаво. Ну, как знаешь.