Шрифт
Фон
- 1
- 4
- 5
- 6
- 7
- 8
- 9
- 10
- ...
На страницу:
Перейти
Ил. 6. Эволюция моделей водолазного костюма
В отличие от выраженной Курдюмовым ранее растерянности по поводу упущенных драгоценных камней («А убранными будут уши / Красавицы чужой земли»), И. Поступальский находку пирата-водолаза представляет национализированной и аккуратно поставленной на государственный учет («Бережно на руку принята, / Новую видишь ты родину»). Но в другом своем стихотворении автор воображал и рыночную судьбу жемчужины:
Отсчитана раковин мелкая треть,
На рынок, бранясь, бредет водолаз.
Вонючим моллюском воздух согрет
И мелкую рупию прячет кулак.
Работают сверла, торговцы грохочут,
Вот это базар, тут во всех языках
Участвует жемчуг, к торговле охочи
купцы и народ в королевских краях.
Метафизика дна
Яркий и разнообразный подводный мир русской поэзии просматривается сквозь подробно разработанную в европейской литературе символику, к которой русские продемонстрировали исключительную чувствительность: на протяжении нескольких столетий море оставалось главной российской мечтой, одной из остро и эмоционально переживаемых категорий пейзажа . В мифологиях воде часто приписываются различные функции: с одной стороны, как деструктивная стихия, она вносит хаос в мировой порядок; с другой, будучи необходимой человеку и растительному миру для жизни, омывает и очищает, воплощая силу творения . Вода же является одним из космогонических элементов и считается средоточием мудрости. Своеобразный магический источник , она также исполняет роль проводника между живыми и мертвыми. Взаимоотношения человека и моря традиционно изображались в поэзии мировой марины через ламентации героя, обращенные с берега к воде и к населяющим ее невидимым силам. Физические попытки проникнуть в морские глубины предпринимались реже, и внедрение в подводный мир всегда было сопряжено с элементом опасности. Возможность посещения табуированного и труднодоступного дна притягивала и пугала одновременно, грозя обернуться гибелью. Тем не менее казалось, даже сами морские книги и руководства «пропитаны насквозь старинной поэзией моря, поэзией парусных кораблей тех времен, когда не весь земной шар был еще нанесен на карты» они «выше Пушкина, выше Толстого!» Диаволическую символику русской поэзии, образующую сферу decadence, характеризует, как пишет А. Ханзен-Лёве, движениеЦит. по любезно предоставленной нам рукописной копии, выписанной Р. Д. Тименчиком из машинописного сборника в архиве И. Поступальского. Игорь Стефанович Поступальский (19071989) поэт, критик, переводчик, библиограф (см. также его личный фонд в ИМЛИ, ф. 435, 5 д., 19281935).
Деятельность Петра I по большей части являлась борьбой за выходы к дефицитному морю, которое в культурном сознании всегда дальнее и всегда в позиции недостатка. Не случайно, что, когда этот прорыв осуществился, в русской поэзии происходит естественная кристаллизация образа России-корабля, возведенного «Петра рукою мощной». Ср. у Вяземского: «Куда летишь? К каким пристанешь берегам, / Корабль, несущий по волнам / Судьбы великого народа?» (Вяземский П. А. Стихотворения. Л., 1986. С. 124).
См. обширный обзор на эту тему: Rudhardt, Jean. Le theme de leau primordiale dans la mythologie grecque. Bern, 1971.
См. в Библии, ведических стихах, африканских и южноамериканских мифах. В индуистской традиции Вишну опускается на дно первоначальных вод в обличье кабана, чтобы принести в мир частицу суши. В греческой традиции Okeanos окружает землю, связывая верхние небесные сферы, хранящие дождь, с нижними, которые, в свою очередь, образуют сложные сети подводных каналов с ее недрами.
Ср. в греческих мифах и в некоторых религиях района Месопотамии. Чтобы обессмертить Ахиллеса, мать окунает его в воды Стикса; Гильгамеш извлекает со дна цветок, дарующий людям вечную жизнь (фольклорная «живая» и «мертвая» вода), и т. п. Также: Fenno, Jonathan Brian. «A Great Wave against the Stream»: Water Imagery in Iliadic Battle Scenes // American Journal of Philology, 126. 2005. 4. P. 475504.
Этикетки для колониальных товаров (1924) // Паустовский К. Г. Собрание сочинений: в 8 т. М.: Художественная литература, 19671969. Т. 6. С. 320.
- 1
- 5
- 6
- 7
- 8
- 9
- 10
- 11
- ...
На страницу:
Перейти
вниз («падение»). Наиболее частым случаем такого «погружения» является утопание: свойственные диаволисту влечение к смерти и падению нередко сочетаются в этом процессе с мотивом «подводного царства» :
[Мы] выйти на свет не могли,
Тонули в немом океане,
Как тонут во мгле корабли.
Константин Бальмонт И, высмотрев спокойно с палубы,
Что твой последний луч погас,
Что, как поверхность ни блистала бы,
Дна не достанет водолаз,
Ты вдруг, без выкриков, без жалобы,
Уйди уверенно от нас!
Вот палуба поднялась на дыбы,
Уже не сдержана никем.
Русалки! Готовьте гробы!
Оденьте из водорослей шлем!
Велимир Хлебников Я русалка в сонном дне,
Я качаюсь на волне,
На плаще из трав зеленых,
И гляжу на пестрый ряд
Валунов, волной точеных.
Е. Журавская Украдкой море удалилось,
От черных скал отведено,
Для всех на милость и немилость
Открыв обманутое дно.
Брожу. Ракушки ноги колют.
В корытце каменном вода.
Лежит в теплеющем рассоле
И задыхается звезда.
Слова как лужи, гнилью пахнут.
Мой дар ты жив или не жив?
И ты глазам земли распахнут,
Как иссякающий залив.
И блекнут водорослей пятна.
И сохнет мелкий водоем.
О, как мы все волны обратной,
Воды животворящей ждем!
Лидия Алексеева
Шрифт
Фон