В том же 1923 году при органах ОГПУ по непосредственному распоряжению Ф. Э. Дзержинского было организовано спецподразделение под акронимом ЭПРОН (Экспедиция подводных работ особого назначения) в целях подъема подводных сокровищ затонувших кораблей. Созданию под патронажем чекистов службы поиска и подъема подводного золота способствовал слух, что в районе Балаклавы на дне лежал погибший во время шторма в ноябре 1854 года английский корабль «Принц» (HMS Prince), на борту которого будто бы находилось золото, предназначенное для выплаты жалованья союзной армии, принимавшей участие в Крымской войне. Первая миссия советских кладоискателей закончилась бесславно: к осени 1927 года со дна моря удалось достать только семь золотых монет, некоторые чеканки 1854 года с портретом королевы Виктории .
Ил. 12. Обложка сборника ЭПРОН (Ленинград. 1933. 2)
Невзирая на серию неудач в осуществлении авантюры большевистского правительства, водолазные отряды ЭПРОНа продолжили работу по подъему затопленных кораблей ради самого материала, из которого были сделаны судна. Как писал, затушевывая романтику и выводя на первый план металлургическую прагматику, очеркист в первой половине 1930-х годов, «многие тысячи тонн ценного металла сокрыты в морской глубине», и на стенной карте морей и рек «черными и красными кружками отмечены места многочисленных кораблекрушений от времен прошлых до наших дней. Этих кружков так много, что порою карта кажется сплошь усеянной ими» .
И хотя отставание в экономической сфере и насущные проблемы постреволюционного хаоса ограничивали сомнительные и дорогостоящие предприятия советского правительства по поднятию морских кладов, сюжеты, смакуемые прессой, давали богатый материал для подводного топоса. Объем информации, которым на рубеже двадцатых-тридцатых годов располагал рядовой советский читатель, при искре поэтического воображения оказался бы вполне достаточным для сочинения художественных текстов.
Ил. 13. Виньетка к очерку Д. Юнгмейстера «Советский жемчуг и перламутр» (На суше и на море. Молодая гвардия. 1929. 2)
В 1923 году кораблекрушению и гибели экипажа «Принца» у Балаклавы Николай Асеев посвятил поэму ««Черный принц» (Баллада об английском золоте, затонувшем в 1854 году у входа в бухту Балаклавы)»:
Доктор снял с меня очки. Скафандр привинчивают к хомуту, как герметическую пробку. Скафандр привинтили.Я оторван от мира. Голова зашумела воздухом, который нагнетался с баркаса насосом. Павловский махнул мне рукою.
Я оттолкнулся от трапа, чтобы погрузиться в самого себя, в свои ощущения и в воду. Зеленая вода сошлась над скафандром, плеснувшись.
Я нажимал на клапан, тогда булькал уходящий воздух, звенело от пустоты в ушах, и немело сердце. Насос гнал новый воздух, и сердце тяжелой артиллерией било по густеющей крови. И вот в сине-зеленой мути я увидел мрачные камни морского дна. Маленькая рыбешка подплыла к иллюминатору скафандра, я хотел схватить ее рукою, она покойнейше отплыла в сторону и опять двинулась ко мне. Я поразился своей руке: она двигалась необыкновенно, она удалялась и приближалась ко мне зигзагообразными линиями, точно она была гармошкой, как гармошка растягиваясь и сжимаясь. Я опускался на дно головою вниз, я заметил это, когда увидал камни дна. Я двинул головой и плечами, и понял, что те пуды, которые нацеплены на меня, не имеют веса. Я был невесом. Рядом со мною, вдвое выше меня, была скала, заросшая ракушками и водорослями. Солнце шло стрелами и блинами. Все было мутно-сине, зелено-сине, лунно. Глаза упирались в синий мрак. Морское дно казалось огромной чашей, края которой поднимаются и уходят в невидимости лунного мрака. Это было нечто, совершенно не похожее на человеческую землю и не измеряемое человеческими правилами.