Несмотря на то что сведения о поэтах новой школы пока довольно скудны, исторический контекст, в котором возникли стихи Берендгофа и Лихарева, нам известен гораздо лучше. Увлеченность модной темой была предопределена бумом подводного строительства. Газеты в те годы не только активно освещали планы по развитию отечественного подводного кораблестроения (М. В. Фрунзе, нарком по военным и морским делам, недолго опекал эту сферу вплоть до своей смерти в 1925 году), но и подстегивали воображение кладоискателей заметками на соответствующие темы пестрели общие и специализированные издания вроде «На суше и на море», «Всемирный следопыт» или приложения к ним «Вокруг света» и «Турист». Советский ажиотаж был спровоцирован, в свою очередь, аналогичным процессом на Западе, отчасти также имевшим кладоискательскую подоплеку. Так, большую шумиху в Америке вызвала кампания по поиску останков лайнера «Лузитания», чью трагическую катастрофу помянул Маяковский в поэме «Облако в штанах» (19141915):
Так страх
схватиться за небо
высил
горящие руки «Лузитании».
Егоров Ив. Краснофлотская поэзия [Предисловие к сб.] // Алые вымпела: Сборник краснофлотского литературного творчества. Л., 1924. С. 15. Северянин вряд ли изменил бы свое мнение о краснофлотской поэзии, ознакомившись непосредственно с содержанием сборника: «Весной проститься со снегурочкой / спешит балтиец молодой: / «Не загрустишь? Не будешь дурочкой? / Не позовешь меня домой?»» (Баян Красный. «В Балт-море». С. 169); «Эх, моряк я! / эх, моряк я, / шторма не боюсь, / в море с непогодой / я отважно бьюсь» (В. Агейчик. «Песня моряка». С. 174), и т. д.
Оцуп Н. Николай Гумилев. Жизнь и творчество. СПб.: Logos, 1995. С. 137.
С самого начала войны поэт служил корреспондентом на Черноморском флоте, не раз бывал на кораблях. «Человек не особенно разговорчивый, Алымов любил молча наблюдать за работой моряков, прислушиваться к их беседам. А потом в его стихах, появлявшихся во флотской газете, обнаруживалось много верно подмеченных деталей корабельной жизни, матросского труда» (В. Н. Ерошенко Лидер «Ташкент». М.: Воениздат, 1966). Известность Сергею Яковлевичу Алымову принесла обработанная им песня П. Парфенова «По долинам и по взгорьям».
Берендгоф Н. Памяти А. А. Блока (Б. д., 2 л.) (Рукописный отдел ИРЛИ. Фонд 592, 303, архив Д. А. Лухотина): Он с поднебесья землю щупал Внимая Мира дальний стон. Так брызги звезд целуя купол Впивают погребальный звон И «ледяную рябь канала», Как небо строго затая Он верил, что «начнет с начала» Творить из сна для бытия. И слыша шелка тонкий шелест И песню томную ресниц По нем скользили скорби Шелли, Как тени ласковые птиц. Его бессмертные «двенадцать» Под снежно-бешеным плащом Не уставали гневно гнаться За белым призраком Христом. Он крикнул им, чтобы умолкнуть. Мечта зазыблилась во мгле. Так зыблется сапфирно пчелка На утонувшем фитиле.
Письмо Белого Берендгофу из Купчино склеено фотокарточкой с портретом Белого, подписанным и датированным 27 ноября 1927 г.: Многоуважаемый Николай Сергеевич, Ваша рукопись будет передана Петру Никаноровичу Зайцеву, у которого Вы сможете ее обратно получить. С приветом, Борис Бугаев (РГАЛИ. Ф. 1030, оп. 2, ед. хр. 4). Копия с письма Белого Берендгофу сделана рукой Клавдии Бугаевой (Я благодарен Монике Спивак за это текстологическое уточнение). В черновиках сохранился набросок продолжения письма, судя по всему, не включенного автором в окончательный текст корреспонденции для младшего коллеги: «Вы шенно меня не знаете. Я не «профессионал» у кого глядит строчка у меня есть ряд работ и интересов ( философских и др.) не до предисловия... Во-вторых: я принципиально против ». Порча текста не позволяет точно судить о мотивах Белого при отказе, но можно предположить, что либо стихи Берендгофа ему не пришлись по вкусу, либо у него действительно не нашлось свободного времени. Кроме того, может быть, осознавая шаткость собственного положения попутчика при молодой советской литературе, Белый просто счел благоразумным не портить карьеру автора будущей книги.
В 1922 году Бенджамин Ливитт (Leavitt), бывший водолаз с коммерческой жилкой, организовал и возглавил трест по поднятию «Лузитании» (LeavittLuisitaniaSalvageCompany, Inc.). Помощники Ливитта с успехом демонстрировали прессе и потенциальным инвесторам полуметаллический скафандр, в котором тот спускался на дно Мичиганского озера, якобы на глубину 361 фут . Одновременно предприимчивый американец выставил предназначавшийся для будущей экспедиции по поиску сокровищ «Лузитании» водолазный скафандр в витрине крупнейшего нью-йоркского магазина Namms Department Store. Другой известный клад новейшей истории был связан с громкой аварией, случившейся в Бискайском заливе в мае 1923 года, когда пароход «Египет» оказался протаранен меньшим по размеру судном, оборудованным заостренным ледокольным носом. В течение двадцати минут, пока тонул корабль, удалось спастись примерно ста из 335 пассажиров на борту, при этом на дно ушли тайно перевозившиеся в трюме несколько тысяч золотых и серебряных слитков, а также ящики с золотыми английскими соверенами в общей сложности 8 тонн золотом и 43 серебром .