Не исключено, что Берендгоф, прочитав стихотворение Лихарева, решил слегка «улучшить» исходник по возможности в рифму и на более экономичном метафорическом каркасе. В результате получился плотный текст с упруго разворачивающейся пружиной гибельного сюжета. На мысль об именно такой последовательности событий наводят не общие для большинства стихов о водолазах места вроде мифологических мотивов (циклопы, медузы, глазастые водоросли) или смертельный риск как драматическая завязка, а конкретные ритмико-синтаксические конструкции (Лихарев: «Он шага не может ступить по земле / Своей свинцовой ногой»; Берендгоф: «Своею пудовой ногой / Не в силах ступить водолаз» ).
Кроме того, оба автора своими текстами могли откликаться на соцзаказ в рамках цеховых штудий на заданную тему (которую можно сформулировать как «Вклад советских моряков в освоение морского дна Родины» или, не менее пышно, но короче: «Подвиг водолаза»).
Водолаз
Л. Соболеву
Допущение, что публикуемые стихи были написаны по согласованию, в какой-то степени объяснит их общую установку, хотя формальный импульс не столь уж важен, учитывая востребованность темы подводного квеста в то время. Своими посвящениями стихи вовлекают в затекстовую орбиту дополнительных адресатов поэтов-современников Л. Соболева и А. Гитовича, тоже отметившихся на поприще литературной марины. Первый, в соавторстве с Сергеем Михалковым, позже напишет книгу стихов «Наш Красный флот» (М.; Л.: Детиздат, 1938) , второй «День отплытия» (Л.: ГИХЛ, 1936) и даже подсобит в составлении лирического сборника другому несостоявшемуся советскому поэту-подводнику и будущему нобелиату .
Из некоторого количества упражнений на подводную тему стихотворения Лихарева и Берендгофа выделяются еще и тем, что несут в себе жанровые и стилевые характеристики поэзии младших символистов (ср. у К. Симонова под поэтику Гумилева: «Над черным носом нашей субмарины / взошла Венера странная звезда» или его же стихотворение 1935 года, начинавшееся строкой: «И шлема медный лимон мы сняли с его головы...» ). Это их «сомнительное» качество было интуитивно угадано уже современниками и с пейоративным оттенком сказано о Лихареве, что «под такими его вещами, как «Водолаз», «Наседка» и др., с успехом мог подписаться какой-нибудь поэт-акмеист третьего ранга школы Нарбута-Зенкевича» . Предисловие к сборнику стихов комсомольцев-версификаторов «Разбег», с включенным в него стихотворением Лихарева, написал более опытный наставник Илья Садофьев (18891965); последнему, как на непростительную слабость, вскоре попеняют на то, что он находился «под влиянием символистов» (Литературная энциклопедия. М., 19351936. Т. 10). К ужасу литературных автократов, не в последнюю очередь именно данное обстоятельство импонировало некоторым ученикам Садофьева.
Стихотворение Лихарева «Водолаз» было замечено критикой и даже спровоцировало язвительную по тону дискуссию в прессе: «Поэтически менее совершенны и еще более описательны стихи Б. Лихарева. Так, темой большого стихотворения «Водолаз» является простое описание костюма водолаза и экзотики морских глубин. Некоторые замечания о воздействии человека на природу: «И он, победитель морских глубин, / Осматривается вокруг» еще не делают стихотворения идейно насыщенным, тем более что вся работа водолаза показана вне общественных связей» . Братья Гонкурочкины не замедлили отозваться: «Н. Жданов (см. его статью все в том же 2 «Ленинграда» за 1932 г.), видимо, учится методологии у Козьмы Пруткова он смотрит в корень и говорит по существу. Когда Жданов находит у Лихарева стихотворение «Водолаз», то моментально вскрывает слабые стороны этого стихотворения. Слабость эта заключается в том, что «работа водолаза показана вне общественных связей» досадное упущение. В следующем издании Лихарев, несомненно, заставит водолаза провести собрание среди рыб на дне морском» .