Однако интрига заключается в другом. Пролетарские поэты внимательнее, чем это было принято считать до недавнего времени, и с гораздо большей охотой, чем они готовы были в этом сами признаться, читали тексты русского символизма и акмеизма. Любопытным свидетельством тому являются два стихотворения молодых советских поэтов Бориса Лихарева и Николая Берендгофа (соответственно 1928 и 1930 годов). Начнем с первого:
Водолаз
Александру Гитовичу
Он еще слышит людскую речь,
Покуда, железом визжа,
Чужая, циклопова голова
Привинчивается к плечам.
В громоздком скафандре
Он не человек:
Он крив, велик и могуч.
Он шага не может ступить по земле
Своей свинцовой ногой.
Его поднимают, его несут
И руки друзей дрожат.
И волны смыкаются,
Лишь по воде
Лопаются пузырьки.
Канаты, раскручиваясь, в глубину
Ползут послушно за ним
Единственной связью с нашей землей
Средь чужой стихии вод.
И тычется в выпуклое стекло,
Заглядывает в глаза
От ярости побагровевшим зрачком
Сплющенная камбала.
Высокие водоросли над ним
Раскачиваются ожив,
И рыбы мелькают, средь темноты,
Быстрые, как клинки.
А люди на палубе, наверху,
Не отрывая рук,
Насосами нагнетают вниз
Воздух его земной.
А люди на палубе, наверху,
За черной стрелкой следят,
Она трепещет, как вздох его,
Отчаянной жаждой жить.
И он достигает самого дна.
И вспыхивает фонарь...
И он, победитель морских глубин,
Осматривается вокруг...
Зачем ты покинул сушу свою?!
Лазутчик, поберегись,
Огромными ножницами клешни
Ворочает грузный краб:
Он горло искусственное клешней
Нацеливается перекусить.
Уже приготовился океан
Расплющить тело твое,
И голоса нету, чтоб закричать,
И слух его умерщвлен
Давлением четырнадцати атмосфер,
Тяжестью тусклых вод.
И воздуха нету. Тяни за канат!
И черная стрелка в пляс,
И жилы растягивая, друзья
Хватаются за рычаги.
И от напряжения визжа, канат
Наматывается на колесо,
И взорваны воды, ударом плеча,
Ударом сверкающих лат.
И падая с плеч, по доскам гудит
Циклопова голова.
И сразу врываются ветер и свет
И воздух и голоса...
Но он молчит,
Он не отвечает,
Лишь пот струится со щек.
Он даже друзьям своим не отвечает,
Ему бы вздохнуть, еще... и еще.
Ходжсон В. «Подводная баллада». В сборнике: Подводные люди: Необычайные рассказы из жизни водолазов разных стран и народов (М.: Земля и фабрика, 1924); Новиков-Прибой А. «Подводники: (Посвящаю сыну моему Анатолию, отправившемуся в тринадцатый рейс вокруг солнца)» // Вехи Октября: Литературно-художественный альманах. М.: Московский рабочий, 1923; его же: «Подводники: Из повести» // Литературная Россия: Сборник современной русской прозы / Ред. В. Лидин. М.: Новые вехи, 1924. Вып. 1; Моффет К. «Подводные люди: Трудовые приключения технических водолазов». В кн.: Подводные люди (см. первую позицию выше); Керн Т. «Подводный буксир: Миниатюры из жизни норвежских рыбаков» и «Подводный буксир: Необычайное приключение рыбацкой барки» обе в книге «Жнецы моря: Необычайные рассказы из жизни рыбаков разных стран и народов» (М.: Зиф, 1924); Найтингаль М. «Подводный телеграф: Рассказ из жизни работников связи». В кн.: На почтовой тропе / Сост. В. А. Попов. М.: Агентство «Связь», 1924.
В программной статье «О большой литературе для маленьких» Маршак писал о роли водолаза в пантеоне детских советских героев: «Еще труднее было проявить новое отношение к труду в книге о той экзотической профессии, которою издавна интересуются все подростки. Я говорю о водолазах. Водолазы с незапамятных времен мелькали на обложках и картинках авантюрных журналов. Занятие у них было такое: добывать со дна моря черные жемчужины для невесты индийского раджи, сражаться с осьминогами и разгадывать тайны затопленных четыреста лет тому назад испанских каравелл. Недавно о водолазах написал книгу водолаз К. Золотовский [речь идет о книге «Подводные мастера (Повесть о водолазах)» (Л.; М.: Молодая гвардия, 1933) Константина Дмитриевича Золотовского (19041994). Ю. Л.]. В этой книге водолазы выведены не подводными бродягами и кладоискателями, а подводными мастерами» (Маршак С. Собр. соч.: в 8 т. М.: Художественная литература, 1971. Т. 6). В том же году «поэму о героях-водолазах» для детей упоминает К. И. Чуковский в своей книге «От двух до пяти» (1933).
Разбег. Стихи / Сборник комсомольских поэтов с предисл. И. Садофьева. Л.: Прибой, 1928. С. 3537.
Стихотворение довольно точно описывает специфику пребывания под водой: чрезмерное сдавливание грудной клетки представляет смертельную угрозу для ныряльщика на глубине, превышающей 30 метров, объем легких сокращается на две трети, а на отметке около 40 метров возникает опасность нарушения целостности костей от сплющивания. По упомянутому Лихаревым замеру давления («четырнадцать атмосфер») легко высчитать, что водолаз находится на глубине 120 метров . Прямая голосовая связь в этих условиях также невозможна («И голоса нету, чтоб закричать»): полуметровая глубина уже непроницаема для звука, поэтому средством сообщения с поверхностью поначалу служил пеньковый канат; ср. в поэме Н. А. Некрасова:
С утра спускался он не раз
По тонкой паутинке,
Как по канату водолаз,
К какой-нибудь личинке...
Со временем различные подергивания за трос приобрели значение условных сигналов, а сам трос стал называться сигнальным концом («Тяни за канат!»).