Не знаю...
Ань, я тебя спросить хочу, не обидишься?
Попробуй, лукаво улыбнулась она и прижалась крепче.
Вот если бы я не был пианистом, не победил на конкурсе, ты бы меня вообще заметила?
Дурачок ты, Вася, наигранно обиделась Аня, заметила бы! У тебя в глазах, когда ты смотришь на меня, знаешь что?
Что?
Сама не знаю, как объяснить, но что-то огромное-огромное, светлое и доброе!
А у Брагина?
Тьфу, опять вспомнил!
Забудешь тут, всё равно он где-то рядом.
А у него, Вася, похоть. Он на меня как на любимую игрушку смотрит... Ты спрашивал, в тот день, когда ты ушёл, что было... Он почти сходу целоваться полез.
? ? ? Василий вскинул брови.
Я ему пощёчину влепила и сказала, что таким образом пусть подружек из своей компании обхаживает. Их можно даже не по одной, а сразу группой.
Круто.
Удивительно, но он понял. Сразу дал задний ход, разговоры умные повёл.
Они стояли у подъезда, и заходить в него не торопились. Обоим казалось, что нужно сказать ещё что-то очень важное и нужное. Что-то такое, что поможет им остаться вместе навсегда. Может, немного циничный философ назвал бы это доказательством взаимности, которому необходимо длиться, дабы не допускать и малейшей возможности опровержения. Доказательства должны нанизываться одно на другое, разжигать костёр веры. И влюбленные торопятся, потому что нужно влить запас веры друг в друга на время пусть даже недолгой разлуки.
А поцелуй, который требует себе вечности? А долгое падение в бездонные глаза другого? А беззвучный и понятный только влюблённым язык прикосновений?
Но вот уже проскакали с телеэкранов лошади ночных «Вестей»... И на первом канале отзвучали аккорды Свиридова, отбивая неумолимое время...
Пора, уже совсем поздно, Аня шагнула в подъезд, Василий механически двинулся следом, втайне надеясь удержать её там хоть на пару минут.
Когда они преодолели первый лестничный пролёт и повернулись ко второму, пришлось остановиться. Сердце Василия дрогнуло, но потом застучало ровно и спокойно: чему быть того не миновать.
Посреди лестничного марша сидели Брагин и Вознесенский. Судя по количеству окурков и плевков на ступеньках, сидели уже давно. Под ногами у Ани звякнула пустая бутылка из-под водки. А на площадке были разбросаны несколько пустых жестянок от колы и пива.
А вот и наши голубки! оскалился Брагин.
Он был крепко пьян и, поднимаясь на ноги, сильно пошатнулся.
Маэстры, сплюнул на пол Макс.
Ну что, Вася, выходит, ты нарушил наше джент... джень... тьфу... соглашение. Нехорошо, Вася, не по-мужски. А что ты, Вася, по-мужски можешь? Виктор шагнул на ступеньку ниже, просверливая Морозова презрительным взглядом.
По соглашению выбор должна сделать я, встала между ними Аня, и я его сделала. Витя, ты ещё найдёшь свою даму сердца.
А тебя вообще кто спрашивает? высунулся из-за спины Брагина Макс.
Аня, иди, пожалуйста, домой, попросил Василий.
Больше всего он не хотел, чтобы драка происходила при ней. В том, что разборка вот-вот начнется, не было никаких сомнений. Теплилась ещё какая-то надежда на то, что пьяный Брагин не сможет бить сильно, но, похоже, злость его быстро отрезвляла.
Иди, Аня, снова попросил Василий, иначе я себя уважать перестану окончательно.
Иди, Гордеева, опять встрял Вознесенский, Маэстро нам серенаду споёт.
Ты хоть знаешь, что такое серенада? спросила его Анна, проходя мимо.
А нам сейчас Маэстро расскажет.
Если вы не уйдёте, я позову отца, предупредила Аня, нащупывая ключом замочную скважину.
Аня, прошу тебя, не надо, глухим, не своим голосом напомнил Василий, ведя дуэль взглядов с Брагиным.
Сейчас, я только скажу родителям, и вернусь, я провожу тебя, Вася, при мне они не посмеют...
Аня, ты не понимаешь, что позоришь меня! сорвался на крик Василий.
Брагин только скривил губы. Сплюнув на пол, под ноги Морозову, сказал ни к селу:
Мальчик хочет в Тамбов... и когда дверь за Аней захлопнулась, ударил неожиданно и резко.
Василий, не устояв на ногах, слетел с лестничного пролета на площадку и, потеряв шапку, сильно ударился головой о стену. Сознание замутилось до тошноты. Зрение ещё полностью не восстановилось, но следующие несколько ударов погрузили его в полную темноту... Он успел только пожалеть об одном: что ни разу не ударил. И уже не слышал, как Вознесенский,
очень похожий в этот момент на шакала из мультфильма «Маугли», захихикал, взяв руку Василия:
Ну что, проверим музыкальные пальчики? Пальчики-баянчики!
Он положил безвольную кисть на ребро ступени и со всей силы опустил на неё подошву ботинка.
Огненный фонтан боли прошил темноту перед глазами Василия. Дальше он уже не воспринимал происходящее абсолютно. И прежде чем озверевший Брагин вдруг замер, осознав мерзость происходящего, Вознесенский успел попрыгать на второй руке Василия, превращая кости в осколки. Всё это длилось не больше двух минут, затем наверху распахнулась дверь, к на площадку вышел отец Ани.
Дёргаем! крикнул полоумный Макс, и Брагин рванул за ним, в два прыжка преодолев пространство до входной двери.
Стойте, изверги! но они этого уже не слышали, как не слышал и Василий.