Мысли о празднике и о том, что им предстоит танцем открывать бал, выступали этакой «вишенкой на торте», венчающей всю вышеописанную пирамиду эмоций. Поэтому неудивительно, что к Большому Залу дядя Федор и Гермиона шли молча. Не потому что им нечего было сказать, наоборот, хотелось сказать слишком много и слишком эмоционально, и поэтому оба молчали.
А мальчик-то наш совсем взрослый стал вытерла слезу мама Римма, наблюдая, как Гермиона и дядя Федор идут рука об руку.
Что-то я не вижу кота, за которым наш мальчик как за каменной стеной, почти обвиняюще указал папа Дима.
Римма! Вот это неожиданность! раздался голос Каркарова. Как вы здесь оказались?
Дядя Федор прислал нам приглашения, указала в сторону чемпиона Дурмштранга мама Римма.
Так надо ему сказать! заявил Игорь.
Пусть это будет сюрприз, улыбнулась мама дяди Федора.
Сам же дядя Федор просто забыл, что пригласил родителей. Вылетело из головы все, кроме бала и Гермионы. Он может и вспомнил бы, чуть позже, но тут его снова отвлекли и очень сильно.
Чемпионы, подойдите сюда, пожалуйста! раздался голос МакГонагалл.
Декан Гриффиндора нарядилась в мантию из красной шотландки, украсила праздничную (и особо остроконечную по этому случаю) шляпу цветком чертополоха. На мантии была приколота желтая гвоздика, с каким-то значком. Рядом с МакГонагалл, строгой и праздничной одновременно, стоял импозантный пожилой мужчина, который немедленно подмигнул дяде Федору. В ответ дядя Федор начал изучать незнакомца, силясь понять,
почему тот подмигивает ему. Строгая черная мантия, волосы слегка с проседью и... знакомый до последней нитки шарф, который Матроскин связал себе собственноручно и которым очень гордился.
Осознание ситуации приложило дядю Федора, как будто его ударили по голове, ввело в какое-то подобие ступора, и о чем там говорила МакГонагалл, юноша уже не слышал. Гермиона что-то обеспокоенно спрашивала, потом повела не сопротивляющегося Федора к столу. Что-то говорил Дамблдор, и ученики рассаживались за небольшими столами, под сиянием сотен светильников, но дядя Федор не замечал преображения Большого Зала, постоянно косясь на мужчину рядом с МакГонагалл.
Все мысли его крутились вокруг Матроскина и МакГонагалл, того, что было и того, что будет. Вопросы, вопросы, сотни вопросов, осознание ситуации и размышления о будущем, все это вытеснило мысли о Гермионе и бале. Дядя Федор что-то заказал из еды, что-то ел и даже поддерживал разговор на автомате.
Танцы пока откладывались.
Что? спросил дядя Федор, озираясь.
За столом царила тишина, две девушки близняшки хихикали и перешептывались, Гермиона стремительно краснела, Гарри и Невилл выглядели смущенными, а Рон поглядывал исподлобья, тогда, как сестра его смотрела на дядю Федора со странным выражением лица.
Неловкую ситуацию неловкую, ибо дядя Федор никак не мог вспомнить, что же он такого сказал? спас Дамблдор, попросивший всех встать. По мановению его палочки, столы сами собой отступили к стенам, появилась сцена с инструментами и группа «Вещие сестрички», встреченная громкими аплодисментами. Танцпол внезапно оказался ярко освещенным, тогда как остальная часть зала погрузилась в полумрак.
Дядя Федор подошел к Гермионе, протянул руку, так как наступал танец Чемпионов и тут он вспомнил, опять испытав ощущение, как будто его огрели молотом по голове. Кто-то, кажется сестра Рона, спросил, почему дядя Федор пригласил Гермиону, и он на автомате ответил, мол, потому что она самая прекрасная девушка в Хогвартсе, ради которой ему было не страшно сразиться и с драконом.
Поэтому танец с красной как помидор Гермионой проходил в неловком молчании.
Как очаровательно застенчивы наши юные чемпионы, одобрительно заметил Матроскин, кружа МакГонагалл в танце.
Гермиона моя лучшая ученица, немного невпопад ответила Минерва.
Минни, ты все равно лучше всех, тут же заверил ее Матроскин.
Он еще хотел добавить «моя кошечка», но прикусил язык. На кошачьем такое звучало нормально, а вот на человечьем, если можно так выразиться, слишком фривольно.
Льстец и красавец, улыбнулась МакГонагалл.
Матроскин горделиво пригладил отсутствующие усы.
Мама, папа, познакомьтесь, это Гермиона Грейнджер, ученица факультета Гриффиндор и самая прекрасная девушка в Хогвартсе, сказал дядя Федор, прилагая изрядные усилия, чтобы не запинаться на словах. Гермиона, это мои мама и папа приехали.
Мама Римма и папа Дима посмотрели на одинаково красных и смущенных подростков, переглянулись с улыбкой, припомнив самих себя в этом возрасте. После чего родители дяди Федора, раскланялись с Гермионой, обменялись парой предложений и удалились, сославшись на дела, а на самом деле, чтобы не смущать «детей».
Что-то душно и жарко, заметила Гермиона.
Ага, ответил ей в тон дядя Федор.
И они отправились на улицу, немного охладиться и подышать свежим воздухом.
Римма, есть минутка? перехватил родителей Федора Каркаров.
Он отвел их в сторонку, к незаметной нише в стене, где стояла каменная статуя с огромным мечом в руках.
Помните, что было пятнадцать лет назад? спросил Игорь, после чего закатал рукав.