Постой, постой А «музыкант»-то что делал? уже не скрывая веселья, спросил секретарь.
Как что? удивился звеньевой. За радиопередачей следил. Я же говорю, транслировал.
Он растерянно посмотрел на хохочущего секретаря и закончил несмело:
А утром его эмтээсовский трактор вытащил.
Значит, в субботу утром он и уехал? уточнил секретарь.
На сей раз решил вставить фразу вихрастый паренек:
Он с дядей Мишей поговорил и уехал.
А дядя Миша к школе его не звал? лукаво спросил секретарь.
Нет, нет! в один голос загалдели ребята, а звеньевой сказал последнее слово:
А машина грязная была! Ух ты!
В это время подошел председатель сельсовета Михаил Герасимович. Он подтвердил секретарю все, что сообщили ребята, но смущенно замолк, как только речь зашла о школе. Снигирев досадливо потер переносицу и положил руку на плечо шофера.
Ставь коня, Толя, заночуем здесь.
И ушел с председателем в сельсовет. По дороге к ним присоединился парторг.
Хотя утром секретарь уезжал чуть свет, ребята снова окружили машину. Снигирев сказал на прощание:
Спасибо за информацию!
А сам подумал: «Она нам пригодится на сегодняшнем бюро райкома Пойдет речь о школах, поговорим и о «музыканте».
На стекло машины упала прозрачная капля. За ней другая. Опять начинался дождь.
СЛОВО АДМИРАЛА
С тех пор, как Вася помнит себя, он помнит и слова отца:
«Цифра, друг мой, великое дело. Без нее ни шагу ступить. На часах что? Цифры. То-то, дружок!»
Васин отец работал начальником финансового отдела, и ему было простительно такое славословие цифири. Васю же не прельщало ни «дважды два четыре», ни, когда он подрос, таблицы логарифмов, хотя цветные таблицы в атласе бабочек он мог рассматривать часами. Даже к квадратному корню он оставался равнодушным, предпочитая разглядывать корень папоротника или вульгарного подорожника.
Оставшись вдовцом, Васин отец считал своим родительским долгом руководить учением сына, особенно в области, которую он величал «основой основ мироздания».
Ну какой ты без математики финансист? Даже в любой другой профессии у астрономов, инженеров или торговых работников цифра это фундамент.
Когда Вася приносил двойку по алгебре или геометрии, отец, не повышая голоса, даже с нотками сожаления, произносил:
Обидно, дружок, ой, как обидно! Я-то уже рассчитал, что пойдем мы к Камышовому озеру за щуками. А ты, оказывается, не хочешь.
И он поправлял очки на носу и укоризненно смотрел на сына, а затем звонил приятелю, бухгалтеру промкомбината, и соблазнял его ехать в ночь на озеро. Вася знал, что сколько бы теперь он ни просил отца, тот не измени? решения. И Вася не просил. Он клял алгебру, но учил ее, чтобы в следующее воскресенье не пропустить удовольствия.
Кто из рыболовов-любителей не знает, какое наслаждение сидеть на берегу озера, от которого подымается голубоватый туман, и ждать, не звякнет ли колокольчик, возвещая о неосторожности пудовой щуки! (Замечено, что у настоящих рыбаков щуки меньше пуда даже не подходят к крючку с живцом).
При всей своей математической одержимости Васин отец был знатоком рыбной ловли. И Вася это признавал. Сколько раз, бывало, они по совету какого-нибудь из многочисленных приятелей отца добирались до неизвестной ранее реки, выбрав укромное местечко, садились, и Вася шепотком спрашивал:
На что попробуем?
Отец, помолчав для солидности, отвечал:
Может, язьки есть. Рискнем на горох.
Или;
Давай на муху.
Если в кругу друзей-финансистов заходила речь о воспитании, Васин отец говорил:
Надо учитывать и умело использовать интерес ребенка.
И все соглашались, что Васин отец в трудном искусстве воспитания не меньший дока, чем президент Академии педагогических наук. А что? Вася давно уже не получал двоек ни по алгебре, ни по геометрии и тригонометрии. Может ли президент похвастать такими же успехами в подшефных школах?
Больше всего отец боялся за выпускные экзамены, но и тут все обошлось. Правда, по литературе Вася получил четверку и сочинение написал не блестяще и потому на медаль претендовать не мог, но что это было по сравнению с победами в пауке Эвклида!
Отец еще раз произнес фразу о цифре, вошедшую в число
семейных традиций. В соответствии с обстановкой было прибавлено лишь несколько слов:
Теперь ты почти самостоятельный человек и сам понимаешь значение математики.
Надо сказать, что Васин отец с некоторых пор все чаще и чаще стал говорить на тему о самостоятельности. Даже в таком серьезном вопросе, как выбор приманки, и тут отец, разматывая леску на удочке, спрашивал сына:
На что рискнем? Как твое слово?
И Вася пробовал быть самостоятельным и решительно высказывал свое мнение.
Поэтому, когда отец заговорил об ответственности наступившего момента, об экзаменах как проверке самостоятельности, и пр., и пр. Вася взмолился:
Папа! Дай, я все сделаю сам. А ты меня не опекай.
Хочешь самостоятельно провалиться? пошутил отец.
Нет, серьезно ответил Вася. Я экзамены сдам и поступлю.
Слово?
Слово!
Ну смотри!
Крепкое мужское рукопожатие скрепило этот договор.
Вася подумал, что отец что-то очень легко согласился с ним, и для верности переспросил: