Вот видите, товарищ Сарафанов, как внимательно нужно относиться к так называемому самотеку. Ведь сколько раз, наверное, наши профессиональные писатели и поэты проходили, а скорей всего, проезжали, вернее, порхали, на всех видах транспорта мимо этого жилого дома, и никому из них даже в голову не приходило, что они проходят, вернее, проскакивают, или, точнее, пропархивают, мимо великолепной, я бы сказал, философской темы. А Пулин понял всю, так сказать, глубину. О чем этот факт говорит, товарищ Сарафанов?
Не дав Аркаше даже рта раскрыть, Спартак Лукич сам ответил на свой вопрос:
Этот факт, товарищ Сарафанов, говорит о том, что новое, передовое можно встретить на каждом шагу, нужно только внимательно глядеть по сторонам.
Спартак Лукич был абсолютно прав, и Аркаше Сарафанову осталось лишь кивнуть головой в знак своего полного согласия с этими мудрыми мыслями и пообещать редактору в дальнейшем смотреть по сторонам, что называется, «в оба».
Стихотворение «Люблю Людмилу» было напечатано в воскресном номере газеты.
А в среду в комнату отдела литературы и искусства вошли в сопровождении Людмилы из отдела писем две девушки в платьицах из полосатого штапеля и в одинаковых
босоножках, только на одной босоножки были голубые, а на другой белые.
Людмила из отдела писем подвела посетительниц к столу Аркаши Сарафанова, сказала «К вам!» странно улыбнулась и ушла.
Мы с жилстройки! сказала девушка в голубых босоножках, рыжеватая, с бойким вздернутым носиком и с ямочками на щеках. Мы штукатуры. Я Люся!
Она протянула журналисту руку лопаточкой Последовало рукопожатие.
Мила! сказала девушка в белых босоножках, брюнетка с чуть раскосыми графитно-черными глазами, и тоже протянула руку лопаточкой.
Садитесь, девушки! бодро сказал Аркаша Сарафанов. Садитесь и выкладывайте, что у вас стряслось.
Девушки переглянулись, и рыжеватая Люся с ямочками на щеках бойко начала:
В вашей газете стихи были напечатаны, «Люблю Людмилу», за подписью В. Пулина. Он у нас на стройке работает, мы его знаем, этого В. Пулина, и просим напечатать на его стих наше опровержение
Криво улыбаясь, Аркаша Сарафанов прервал бойкую Люсю:
Стихи, девушка, это стихи, литература. Как можно опровергать стихи?
А вы стихи не опровергайте. Вы просто дайте заметку, что факт про Людмилу не подтвердился.
Предчувствуя недоброе. Аркаша потребовал детальных объяснений.
Тут и объяснять нечего! сказала Люся с ямочками на щеках. .Меня зовут Людмилой, и ее (она показала на свою черноглазую подружку) тоже зовут Людмилой. Только она Мила, а я Люся. А В. Пулин, допустим, в это воскресенье идет гулять со мной, клянется, что любит, говорит: «Прочти, что выложено на пятом этаже, это исключительно для тебя». Одним словом, давит на мою психику!
А в следующее, допустим, воскресенье. подхватила черноглазая Мила. В. Пулин идет гулять со мной. И тоже клянется, что любит! И тоже давит этими кирпичами на мою психику. А потом до такого докатился нахальства, что напечатал в вашей газете стих про свое некрасивое поведение!
Аркаша Сарафанов стал ерзать на стуле, потом вытащил из кармана платок и вытер вспотевший лоб.
А обе Людмилы продолжали наступление:
У нас на завтра назначено собрание. Мы будем разбирать моральный облик В. Пулина, приходите послушать!
Мы ему еще и за хулиганство влепим. Какое он имеет право дом расписывать по личному вопросу! В этом доме не одни только Людмилы будут жить!
Мы узнали: он и на других стройках такими делами занимался. В Соловьином проезде в одном доме на четвертом этаже выложено «Люблю Клаву», а на шестом «Люблю Веру». Его работа!
Мы решили просить дирекцию, чтобы его от нас на крупноблочное перебросили. Там не очень-то разгуляешься!
Как ни крутился Аркаша Сарафанов, как ни изощрялся в красноречии, пытаясь смягчить сердца оскорбленных Людмил, девушки были непреклонны. Пришлось пойти с ними к редактору.
Старик Лукич выслушал сбивчивое выступление заведующего отделом литературы и искусства и гневное скерцо штукатуров, надулся, покраснел и обещал «подумать».
Когда Людмилы вышли из кабинета, он смерил уничтожающим взглядом своего сильно смущенного сотрудника и так как повод для очередной нотации был налицо, сказал строго и веско;
О чем говорит этот, я бы сказал, прискорбный факт, товарищ Сарафанов?
Спартак Лукич сделал паузу в затем сам ответил на свой вопрос:
Этот факт, товарищ Сарафанов, говорит о том, что в жизни всякое старье иногда маскируется под новое. Нужно, товарищ Сарафанов, внимательно, так сказать, глядеть по сторонам, чтобы не
попасть в неприятный, вернее, обидный, я бы даже сказал, позорный просак!
И на этот раз Спартак Лукич был абсолютно прав! Аркаше осталось лишь склонить голову в знак своего полного согласия с этими мудрыми мыслями и пообещать редактору в дальнейшем глядеть по сторонам, что называется, «в оба».
ВОТ ЛЮДИ!
Во дворе старого, ветхою дома, у большой кучи неубранного снега подле дровяного сарая, стояли и разговаривали двое дворник дядя Паша и столяр-краснодеревщик Постромкин.
Столяр, степенный, благообразный, с аскетическим иконописным суздальским ликом, очень худой, говорил глухим, идущим из глубины желудка басом.