Задумывалась, медленно проговорила Анна Всеволодовна, глядя неподвижно в какое-то бесконечное, пустое пространство. Конечно же, он не командовал никакой шлюпкой... Он пропал без вести. Да, это так. Там, в Нью-Йорке... в Америке, графиня... не помню ее фамилии, сказала мне, что многие видели папу в тот вечер вместе со строителем корабля... Вы знаете, конструктор тоже плыл на «Титанике». Папа познакомился с ним на второй день плавания. Папа очень интересовался техникой, а конструктор был рад рассказать о своем детище. Помню, как в курительном салоне они часами склонялись над планом корабля... Конструктор говорил по-немецки. Папа тоже... Как только корабль столкнулся с айсбергом, они сразу догадались о грозящей
опасности. Многие видели, как они вдвоем устремились куда-то вниз, вглубь корабля... как это называется?
В машинное отделение?
Да-да... В машинное отделение... Потом их больше никто не видел. Наверно, папа поручил Полю нас с мамой, взяв с него слово не говорить, куда он пошел... Наверно, папа думал вместе со всеми, что корабль непотопляем... так говорили все понимающие в технике люди... Папа надеялся вскоре подняться наверх... Что произошло там, внизу, никто не знает... Можно только гадать. Я не хочу ни о чем гадать... С меня достаточно того, что папы нет. Анна Всеволодовна вновь побледнела, потом вздохнула с трудом и добавила: Тогда я успокаивала себя тем, что, раз папа обещал сюрприз, то он всегда сдерживает свои обещания... Значит, он поплыл куда-то за сюрпризом и скоро с ним вернется...
С сюрпризом? пробормотал я.
Потрясающая догадка прямо-таки обожгла мой мозг... Я должен был немедля сорваться с места к телефонному аппарату, но... при этом я заметил, что Анна Всеволодовна собирается с силами сказать мне еще нечто, явно очень важное... И тогда я тоже собрал все свои силы, чтобы вытерпеть еще хотя бы минуту, удержать в себе энергию действия, не разрушить ею ту доверительность, что как будто возникла между нами.
Мне кажется, у вас есть намерение сказать мне еще нечто существенное, поторопил я девушку.
Напротив, слабо усмехнулась она, это мне кажется, что вы уже давно хотите задать мне один вопрос, но считаете его чересчур деликатным.
Я без слов выразил недоумение.
Итак, Поль... Павел Румянцев арестован? очень размеренно и совсем равнодушно произнесла она.
Я ответил уклончиво:
Задержан.
И ему грозит заключение?
Ему грозят очень немалые неприятности, уже с раздражением на самого себя подтвердил я.
И вам очень интересно узнать, почему меня это не слишком волнует.
Я искренне изумился. Мне и вправду не приходило в голову, что ее «это не слишком волнует».
Поль часто напоминал мне, что спас мою жизнь... Он очень надеялся, что когда-нибудь... уже скоро... я выйду за него замуж... и ему удастся спокойно жить под чужим именем.
И вы... я почувствовал облегчение.
Я не люблю его, призналась Анна Всеволодовна полицейскому.
Похоже, она решилась открыть мне самую последнюю семейную тайну.
Я благодарю вас, сударыня, за искренность, сказал я и чуть было не раскрыл свою тайну, которую ей и так суждено было вскоре узнать.
Короче говоря, я сдержался, не желая в тот час оказаться для девушки проводником нового потрясения. Затрудняюсь определить, сколь тяжелым бы стало оно.
Обругав себя «идиотом», я спросил Анну Всеволодовну, нет ли у них телефонного аппарата.
Разумеется, встрепенулась она. Невозможно себе и представить, чтобы в доме папы его не оказалось.
Я позвонил в сыск и, не особо секретничая, в полный голос попросил агента незамедлительно начать сбор сведений о всех гражданах Североамериканских Соединенных Штатов, в настоящее время проживающих в Москве.
Пора было уходить. Я узнал, по-видимому, все, что мог, что мне было позволено узнать. Оставался сущий пустяк: найти убийцу.
У меня вертелся в голове еще какой-то важный вопрос, но память вдруг подвела. Поиск американских сыновей Белостаева занял всё мое воображение.
Скажите, а почему вы оставили пустую рамку на камине? только и нашелся я спросить напоследок.
Анна Всеволодовна удивилась сначала моему вопросу, а потом и своей оплошности.
Привычка... немного рассеянно ответила она. Я передала рамку Мирону это наш лакей, ему уже за восемьдесят лет, а он... а он вытер ее и по старой привычке поставил на место.
Я предупредил ее, чтобы она ближайшие пару дней по возможности не отлучалась из дому, поскольку могут срочно потребоваться свидетельские показания. На самом же деле я вправду опасался за ее жизнь: хладнокровный, опытный хищник бродил где-то рядом.
Выйдя из дома, я прямо на пороге замер как вкопанный, вспомнив вдруг, о чем же хотел спросить девушку. О «призраке» ее отца, о том, что же она видела в ту ночь перед гибелью своей тетки. Возвращаться не годилось. Еще раз обозвав себя «идиотом», я поехал в сыскное управление.
В Малом Гнездниковском я получил список лиц американского подданства. Мне сразу бросилась в глаза одна фамилия: Дубофф В.В. У меня екнуло сердце... Еще через пару минут я обозвал себя уже «круглым идиотом». Вполне заслуженно: по телефонному номеру гостиницы мне сообщили, что «господин Дубо-ф-ф съехал несколько часов назад». Чего мне еще не давалось, так это брать след вовремя...