ингредиентом, который не был вписан в перечень её грязных желаний. Свободная рука Малфоя по-хозяйски сжала женскую ягодицу, вжимая в себя, в свою тёплую пульсирующую плоть.
Гермиона застонала от того, как током прошило низ живота. От ощущения себя во власти Малфоя просто срывало крышу: этот изощрённый контроль нехило заводил в сочетании с вкрадчивым баритоном. Она прильнула к Люциусу всей грудью и, сама не понимая как, забросила ногу на его бедро.
Я хорошо изучил твой текст, девочка, Люциус на мгновение оторвался, тяжело дыша. Его голос срывался так, будто он едва держал себя в руках. Так что теперь перейдём к практике.
Взявшись за подол, он одним движением вверх стащил с неё платье. Движением вниз тёплые колготы. Резко развернул её и уложил грудью на стол. Гермиона вскрикнула, когда он укусил её за ягодицу: это было неожиданно и горячо. А когда пальцы скользнули в трусики, заёрзала, закрутила задом. Но горячая ладонь Люциуса между её лопаток крепко держала на месте.
О, какая ты мокрая, Гер-ми-о-на
Её имя в его устах раскатилось по гостиной сексуальным напряжением, которое нельзя было больше вытерпеть ни минуты. Люциус скользнул пальцем внутрь неё и задвигал им, задевая что-то такое, от чего Гермиона задрожала, забилась, как рыбка в сети:
Нет-нет-нет! Люциус, нет! О, боже
Да, ответил он, стараясь не сбиться с темпа. Да!
Едва она выгнулась на столе с хриплым криком, он расстегнул наконец рубашку, потеряв разом половину пуговиц, освободил из плена брюк член, отчаянно рвавшийся наружу. Толкнулся внутрь Гермионы, раздвигая влажные стенки ещё и ещё. Взялся за её бёдра, проникая глубже, и тут она снова вскрикнула, задыхаясь:
Люциус! Люциус!.. Стой Ты не войдёшь весь так много тебя я не смогу нет
Он склонился к её уху и хрипло повторил:
А давай выясним.
И только после этого потерял контроль, дурея от её горячей тесноты. Вошёл неторопливо, на всю длину, и замер, тяжело дыша. А потом принялся вбиваться с силой, так, что темнело в глазах. Он бы и рад был двигаться помягче, но Гермиона так кричала, что, кажется, охрипла и это доводило до исступления. Особенно, когда она вдруг с долгим стоном обмякла на столе и сжала его изнутри. Больше Люциус не продержался и был рад уже тому, что успел вовремя выйти, залив поясницу Гермионы спермой.
Отдышавшись, он развернул ведьму к себе и прижал к груди, поглаживая по волосам. Она молчала, обняв его за талию, и Люциус занервничал:
Гермиона, он пальцами поднял её подбородок, заглянул в расфокусированный взгляд карих глаз. Всё нормально? Я сделал тебе больно?
Д-да задумчиво прошептала она. Но мне понравилось. Это было я не знаю, как описать
Опишешь позже, довольно улыбнулся Люциус. Это будет для тебя домашним заданием. А сейчас давай-ка примем ванну.
Малфой завернул её в свою рубашку, чтобы «Флип ещё чего доброго не пялился», и Гермиона хихикнула. Такая скромность ему тоже шла, делала человечным. И пока в ванную набиралась вода, она слушала, как Малфой в халате за дверью отдаёт домовику распоряжения постирать их одежду: оказывается, её платье и колготки всё же пострадали в их любовной схватке.
Гермиона залезла в тёплую воду и откинула голову на спинку ванны. Надо было подумать. Крепко подумать. А ничерта не получалось. Она только что переспала нет, не то слово трахнулась с Люциусом Малфоем и не чувствовала никаких угрызений совести. И вот как жить дальше с этим фактом? С тем фактом, что он ей нравится. Нет, не так. Безумно нравится. Особенно этот аромат и голос. О боже, голос.
Мысли её прервал сам Малфой. Он сбросил махровый халат и с наслаждением погрузился в тёплую воду прямо напротив неё. Гермиона смотрела на него во все глаза: встрёпанные снежные волосы на широких плечах, гладкая безволосая грудь, плоский живот с приковывающим взгляд органом, рельефные икры ног
и белый шёлковый платок, который он оставил на шее.
Гермиона неприкрыто любовалась голым Малфоем и думала о том, что он готов открыть ей всего себя. За исключением горла, которое надёжно укрывал белый шёлковый платок. Он прятал какую-то нехорошую тайну. Что-то глубоко личное, на чём висел пудовый замок. И Гермиону тронуло то, что Малфой всё же снял свою броню ради неё: чтобы завязать глаза и помочь.
Ты меня сейчас глазами съешь, заметил Люциус. Не то, чтобы я против, конечно
Я она сглотнула, никогда не видела тебя голым.
Ну, он пожал плечами, я решил, что мы теперь скажем так, лукавая улыбка поползла по его лицу, достаточно близко знакомы. Или ты считаешь иначе?
Ты очень красивый, вместо ответа сказала Гермиона. И прикусила язык: она всегда тщательно взвешивала всё, что хочет
сказать. А сейчас её переполняли эмоции. И не хотелось ни о чём думать. И плевать было на последствия. Ведь она всё равно скоро погибнет, если Нет, теперь не погибнет.
Гермиона вдруг отчётливо ощутила, как сильно хочет жить. И только теперь заметила, как от её прямолинейного комплимента смутился Люциус. Он опустил взгляд и криво улыбнулся. Зачерпнул воды и ополоснул лицо.
Слегка коснулся её колена:
Прости, что сделал тебе больно. Я капнул в воду целительную настойку. Скоро станет полегче Я и сам не ожидал, что твой поцелуй так меня зажжёт.