Вы влезли в пещеру дракона, мисс Грейнджер, ради возможности быть с близкими вам, как вы думали, людьми, задумчиво продолжал Люциус. Но вы в пещере одна. И дракон уже открыл пасть, чтобы пустить пламя и сжечь вас.
Он бросил взгляд на часы. Прикусил узкую губу.
Сейчас уже поздно. Сегодняшний урок
закончен. Ваше домашнее задание, мисс Грейнджер это диалоги, как я уже сказал. Но кроме того, возьмите лист пергамента и запишите все ваши самые грязные сексуальные желания.
Гермиона с ужасом посмотрела на него.
Но ведь вы будете это читать!
Конечно, он кивнул. Это ведь вы назначили меня своими учителем, не так ли? И в ваших же интересах описать всё старательно и в деталях.
Глава 3
Что за узость мысли, мисс Грейнджер! Речь ведь идёт о фантазиях! Какие «поцеловал в щёку»?! Что это за невозможное пуританство? Вы что, из семьи мормонов? Какого читателя такое заинтересует?!
Гермиона с каждым разом всё больше мирилась с мыслью, что ей теперь конец. Никогда она не овладеет навыком вот так писать, как Малфой: «её охватил трепет и даже во сне она слышала его страстный шёпот». Откуда этот белобрысый мерзавец только брал такие эпитеты?
Драккл всё это возьми! выругался Малфой, устав однажды отчитывать её за очередной бездарный пассаж.
Он сел у окна и, набив трубку, закурил. Гермиона с отрешённым удивлением смотрела на него: она и предположить не могла, что он курит. Волшебную палочку с набалдашником со змеиной головой она у него в руках представить могла, а трубку нет. По гостиной, залитой вечерними сумерками, поплыл вишнёвый аромат табака. Гермионе он показался весьма приятным, даже мелькнула глупая мысль попросить затянуться вкусно ли это? Всё равно ведь потом умирать. Остался всего месяц.
Что ж я понял, в чём корень вашей проблемы, мисс Грейнджер, сказал наконец Малфой, окутанный ароматным дымом. Вам, похоже, неоткуда взять эти фантазии. Придётся помочь вам их создать.
Как это? удивилась Гермиона.
И в голове её тут же стали строиться фантазии одна другой смелее. Она вся взмокла, пытаясь вообразить, что с ней будет делать Малфой. И удивилась: было не страшно, а любопытно.
Люциус неторопливо выбил трубку и позвал Флипа, велев притащить большое зеркало. Эльф-крохотуля каким-то чудом трансгрессировал здоровенное зеркало в пол и поставил его в угол гостиной.
И когда Гермиона уже подумывала, что дело не обойдётся без магии, Малфой скомандовал:
Встаньте здесь, мисс Грейнджер!
Где? встав из кресла, она растерялась.
Люциус взял её за плечи и поставил прямо перед зеркалом. И пока Гермиона краем глаза вглядывалась в своё отражение и взволнованно дрожала в руках Малфоя, он скомандовал:
Нокс!
Светильники послушно угасли, гостиная погрузилась во мрак и Гермионе вдруг стало страшно. Малфой ведь бывший Пожиратель смерти. Он ведь убьёт её сейчас, и никто об этом ничего не узнает. Ведь никто не знает даже то, что Малфой вообще жив...
Смелее, мисс Грейнджер, прошептал Люциус где-то у самого уха, будто подслушав её мысли, и Гермиону ещё больше бросило в дрожь.
Он взмахнул палочкой и вспыхнули свечи на каминной полке, подоконнике и у стен. Гермиона успела увидеть, что палочку он доставал не из трости. Ей вспомнилось, как он шёл по Косой алее, размахивая рукой, будто в ней не хватало этой самой трости.
Малфой зашёл ей за спину и вдруг Гермиона почувствовала, как на глаза легла плотная ткань. Немного скользкая это что, его шейный шёлковый платок? Люциус стянул повязку на её затылке, склонился к самому уху и прошептал:
А теперь, мисс Грейнджер, представьте себе все свои самые грязные мысли...
Нет, я... Гермиона тяжело задышала. Я так не могу! Снимите это немедленно! Мне нужно видеть!
Она в панике отступила и упёрлась спиной ему в грудь.
Не нужно, отрезал Люциус. Чувствуй. Осязай. Дыши... Молчи и слушай.
Гермиона задышала глубоко и медленно. Она ощущала лёгкое дыхание Малфоя, щекочущее волосы на затылке. Откуда-то невдалеке полилась едва слышная музыка: саксофон и рояль. В голове была тьма и только один голос пульсировал в ней голос Малфоя. Чуть надтреснутый баритон двоился и троился, обволакивал и приказывал. Гермиона шла за ним и подчинялась.
Он прямо за тобой, говорил баритон Люциуса. Твой идеальный незнакомец. Без лица и имени. Ты чуешь его запах. Запах хищника...
Гермиона приоткрыла рот. Вздохнула запах одеколона с белым перцем и кардамона.
Он обходит тебя по кругу, как свою добычу. О, он учуял тебя издалека. Смотри, как играют его мышцы под одеждой. Какая жажда в его глазах... Он проделал весь этот путь ради тебя, ты его цель. Чувствуешь,
как он хочет тебя?.. Знаешь, что он с тобой сделает?..
Гермиона сглотнула. Она хотела что-то сказать, но не могла. Он ощущала рядом присутствие Люциуса, чувствовала его руки совсем рядом над её плечами, в какой-то паре сантиметров, его губы у самого уха, теперь у шеи, и этот шёпот, его чёртов вкрадчивый шёпот... он что-то делал с ней, он был так реален, что...
...идеальный незнакомец прижался сзади и охватил её за шею, опрокидывая голову себе не плечо. Коротко дохнул в ухо, и ноги Гермионы совсем ослабели. Невидимые зубы прикусили раковину её уха, спустились к шее, а она дышала всё чаще, не понимая, почему всё ещё не бьётся, как птица в западне. Мужская рука обвела левую грудь и по-хозяйски сжала её. Гермиона чувствовала себя не собой, а каким-то животным: от низа живота вспыхивали искры и жёлтым ядом растекались по телу. И когда рука незнакомца прошлась по животу, огладив каждую тазовую косточку, она дёрнулась в ужасе от того, что бёдра гостеприимно раздвинулись для него. Но его рука прижимала её крепко. И тут Гермиона ощутила, как к ягодицам прижался его пах, с твёрдым, как камень, членом. Она уже вся горела и не соображала, в голове стучала только одна мысль: «Это фантазия, это всего лишь моя фантазия! А если фантазия то можно всё» и выгнула зад навстречу незнакомцу. Мужская рука сжала её лобок сквозь платье и надавила, отыскивая складки, разбухшие от прилива крови. Гермиона ахнула, зажатая между незнакомцем и его рукой, крепко зафиксирована она впервые ощутила себя в чьей-то власти... и ей это внезапно понравилось. А ещё больше понравилось, что член незнакомца весьма бодро откликался, дёргаясь и толкаясь между её ягодиц. Она потеряла контроль, когда пальцы незнакомца задрали подол и проникли к ней в трусики. Самозабвенно отдаваясь на волю их хозяина, Гермиона позабыла обо всём и ей было хорошо впервые за полгода, ей было прекрасно. Ничего больше не существовало, кроме этого прекрасного незнакомца и её. И когда она уже готова была кончить, затылка коснулись мужские пальцы и сорвали повязку. Лукавый голос у самого уха приказал: