В любом случае, мы в этом разберёмся! Давай попробуем трансгрессировать с крыльца?
Они пробовали и с крыльца. Потом вышли в свете бледной январской луны за ворота. Результат был один: Люциус мог переместиться куда угодно, Гермиону же мэнор держал мягко, но крепко. Когда они пытались трансгрессировать вдвоём рука об руку, их здорово крутануло по кругу и тут же вернуло обратно в поместье внутри ограды.
В дом они вернулись измотанные, но с полным осознанием того, что Гермиона покинуть Малфой-мэнор не может. Люциус велел Флипу подать в гостиную джин, два бокала и брускеты.
Полагаю,
и одежда в прачечной истлела по той же причине, мрачно отметил он, цедя янтарную жидкость по бокалам. Гермиона, пиши записку своему начальнику, что берёшь внеплановый отпуск на месяц. Отправим её с совой. А мы пока попробуем разобраться и с этой проблемой Эй, Флип!
Флип притащил перо с бумагой, и Гермиона набросала заявление. Домовик унёсся прикреплять его к лапке чёрной совы.
Люциус... Гермиона пристально посмотрела на него сквозь бокал сджином. Если я не ошибаюсь, ты ведь сам сказал, что я танцевала: «Как маленькая танцовщица в моей музыкальной шкатулке». Ты хотел меня запереть здесь, как танцовщицу в шкатулке?
Малфой побледнел так, что цветом лица почти сравнялся с цветом шейного платка и едва не выронил бокал.
Ты сказал: «Здесь, со мной, тебе нечего бояться», напирала Гермиона. Твои слова.
Всё так, мои, подтвердил Люциус. Но это не моих рук дело! Хочешь, дам Нерушимый обет?
Хватит с меня этих обетов! Ты сказал, что эта земля твои предки. Я хочу знать, почему они меня тут держат.
Я тоже, Люциус нахмурился, отставив бокал. Что ж Идём в библиотеку. Может, старик Арманд нам подскажет
--
Дорогие читатели! Беру небольшую паузу, чтобы прийти в себя.
Глава 8
Они шли по коридорам и с каждым зажжённым светильником у стены Гермионе казалось, что мэнор немного изменился. Кое-где исчезла плесень по углам, а на втором этаже унялись противные сквозняки.
Но вот с портретами их ожидало фиаско, как и с камином. Едва Люциус открыл дверь и зажёг светильники в портретном зале, со всех сторон посыпались проклятья, причём некоторые даже на французском:
Да вы что, совсем ополоумели!
Как не стыдно! Ночь на дворе!
Бессовестные! Прочь отсюда!
Дайте поспать! А то прокляну!
Люциус и Гермиона выскочили прочь, держась за руки. Она предложила:
Может, попробуем ещё раз утром?
Да, давай, согласился Малфой. Признаться, у меня глаза слипаются. Мечтаю добраться до кровати. Присоединишься?
Гермиона сжала его руку и улыбнулась. Это была первая ночь, когда они заснули вместе. На широкой кровати Люциуса хватило места и для Гермионы. Она пригрелась от его тёплого бока и расслабилась.
А проснувшись от скупых лучей зимнего солнца, долго щурилась, не понимая, где она. Малфой спал по-королевски на спине и немного похрапывал. Волосы на подушке спутались вокруг расслабленных черт лица золотистым ореолом. Гермиона принялась обводить его скулы, шею, ключицы. Широкую грудь и светлую полоску волос на животе, уходящую под одеяло. Она отбросила одеяло, разглядывая, как ткань трусов обтянула достоинство любовника. Немного подумала и стянула их к чёрту.
Люциус тут же открыл глаза, сощурился. Попытался сесть. Гермиона толкнула его назад:
Рано, рано, мистер Малфой. Ещё одно практическое занятие
Послушай, Гермиона... Я, конечно, рад, что ты стала моей гостьей, но обстоятельства... Я хочу, чтоб ты знала: я не настолько слетел с катушек, что рисковать твоей жизнью ради собственного удовольствия.
Но зелье ты всё же заказал? прищурилась она.
Какое зе... начал Малфой и всё понял. Только об одном зелье он говорил накануне. На тумбочке Флип должен был оставить его
Тогда пей, Гермиона дотянулась до флакона персикового цвета и протянула ему.
Малфой пригубил зелье, облизнув губы, и вернул на место. Он что-то хотел сказать, но смолчал, разглядывая Гермиону с жадным любопытством. В сером сумраке его глаза светились, как два голубых топаза.
Гермиона сбросила с себя пижаму и оседлала Люциуса. Склонившись, она приникла к нему с долгим поцелуем. Малфой разочарованно вздохнул, когда она прервала его и принялась покрывать поцелуями его грудь и плечи. Впрочем, вздохи его скоро стали не разочарованными, а просящими. Но Гермиона не торопилась, касаясь губами его кожи, вызывая волнующую дрожь. Люциус почему-то пах свежим снегом и острой похотью. Она добралась до конца дорожки светлых волос и принялась за уже отвердевший член: сжала у основания и прошлась языком по всей длине.
Люциус издал хриплый стон и вцепился в подушку:
Гермиона ты уверена?
Она на мгновение оторвалась:
Я так устала умничать с Роном. Чувствовала себя всё время не в своей тарелке... А с тобой, знаешь, мне хочется дурачиться... так что сосредоточья на том, чтобы выставить потом справедливую оценку.
В ответ Малфой только что-то неразборчиво простонал. Он с ума сходил от её
ласк: то двигал бёдрами навстречу её рту, тяжело дыша, то замирал, чтобы не сделать больно. Наконец запустил пальцы в её густые волосы и собрал их, чтоб не мешали.
Гермиона низко простонал он. Иди ко мне Не могу больше