Она оторвалась и облизнула распухшие губы. Карие глаза затянуло дымкой желания. Люциус притянул Гермиону к себе, прижав к бёдрам, ухватил за коленки, раздвигая ноги, и ткнулся в мокрую вагину. Теперь настала её очередь стонать и кричать когда он входил в неё, крепко сжимая бёдра, когда, усадив на себя, таранил так глубоко, что она изгибалась струной.
В какой-то момент Гермиона попыталась перехватить управление, опираясь на руки Люциуса. Но всадницей пробыла недолго: застыла вдруг на нём, жадно вдыхая воздух, и со стоном упала ему на грудь.
Я сейчас прошептал Люциус ей на ухо. Следом за тобой
Он догнал её в несколько сильных толчков и остался внутри, наполнив собой, своей спермой. Плавая в мареве небывалого экстаза, он не сразу почувствовал влагу на плече. Приподнял её заплаканное лицо, спросил обеспокоенно:
Тебе больно?
Гермиона помотала головой и улыбнулась:
Мне так хорошо Мне никогда ещё не было так хорошо И я думаю, а если бы мы так никогда не встретились как сейчас
Я бы жалел об этом каждую минуту, серьёзно сказал Люциус. Мне даже сейчас из тебя выходить не хочется.
* * *
После завтрака любовники наконец восстановили силы и отправили в портретный зал.
Тебе не кажется, что дом слегка изменился? спросила Гермиона. Будто его кто-то ремонтировал?
Я ремонтировал пару гостиных, туалеты, кладовую, Люциус задумался. Что ты имеешь ввиду?
Я имею ввиду коридоры на втором этаже, закрытые комнаты в другом крыле. Может, это Флип?
Люциус задумался и пожал плечами. Кажется, он и сам не знал, в чём тут дело.
В зале он чопорно раскланялся перед портретами направо-налево. Гермиона сделала неловкий книксен, с любопытством разглядывая блондинистых волшебников в мантиях, чепцах. Люциус подошёл к очень старому портрету, на котором мужчина в бархатном берете с павлиньим пером приглаживал усы, поглядывая на Гермиону.
Арманд Малфой! провозгласил он. Приветствую тебя! Скажи мне, кто заблокировал камины в доме?
И ты будь здоров, Люциус, с сильным французским акцентом ответил Арманд Камины закрыл Малфой-мэнор.
Какая чушь! возмутился Люциус. Я хозяин дома и он должен меня слушаться, а не наоборот!
Кровь зашептали со всех сторон, загалдели Малфои с портретов. Мэнор впитал её кровь и признал
Опять дело в моей крови? проворчала Гермиона. Какого чёрта
Нет-нет, постой, Люциус задумчиво покачал головой и поднял указательный палец. Послушай их. Они говорят, мэнор впитал кровь. Твою кровь. Это было когда Беллатриса Лейстрейндж пытала тебя в той гостиной. Капли крови попали на половицы и дом впитал их и принял тебя, как свою. Признал.
Верно, Люциус, верно! закивала Каллисто Малфой в ярко-жёлтой мантии.
Вот это да, Гермиона округлила глаза. Почему именно мою? Разве в доме больше ничья кровь не проливалась?
Проливалась, и ещё как! всколыхнулась внушительной грудью Маристелла Малфой и принялась загибать пальцы. Когда была дуэль между Лестером и Франсуа, когда Грегори нечаянно порезался заклинанием, когда
Маристелла, прервал Люциус, почему мэнор признал кровь именно Гермионы Грейнджер?
Всё дело в том, как дом получил кровь, деликатно кашлянул мрачный, как туча, Мортимер Малфой. Одно дело лишение девственности, и совсем иное жертвенная кровь. Дом в этом случае выступил, как алтарь, а ты, Люциус, позволил принести Гермиону в жертву. Ты сделал её частью дома. И если бы Беллатриса коснулась тогда её ещё хоть раз, дом казнил бы мадам Лейстрейндж максимально жестоко. Ты сам знаешь, это магия крови и она столь древняя, что против неё ничто не властно, ни одно заклинание
Люциус опустил голову, прижав ладонь ко лбу. Гермиона видела, как сильно он побледнел. Ей и самой было не по душе вспоминать ту пытку, когда в голове оставалась только одна мысль: чтобы всё это поскорее закончилось.
Постойте, сказала она, если мэнор меня признал э-э-э своей хозяйкой?.. Почему же он меня тогда не выпускает?
Портреты замолчали. И даже Арманд Малфой почему-то отвёл глаза. И только Мортимер нахмурился ещё сильнее и сказал:
Мэнор заботится о своём хозяине как умеет. Умрёт хозяин погибнет мэнор. И мы все вместе с ним.
Поэтому и прачечная?
Да.
Но я не понимаю Гермиона нахмурилась и потёрла виски. Люциусу грозит какая-то опасность? Почему он должен умереть?
Портреты снова развернулись к волшебникам
и потянули руки к Люциусу:
Расскажи ей, Люциус!
Расскажи!
Она должна знать!
Гермиона повернулась к нему:
Что с тобой случилось, Люциус? и вдруг её осенило. Ты ведь поэтому так помолодел?
Он стоял, глядя в пол и сжимая палочку так, будто хотел сломать. Гермиона ласково взяла его за руку, разжимая пальцы:
Расскажи мне. Ведь я рассказала тебе всё, что случилось со мной. Никому я об этом рассказывать не стану. Ведь у меня больше никого нет...
Не здесь! Выйдем!
Он выскочил из зала так быстро, что Гермиона едва успела поклониться портретам на прощание. Люциус остановился только на круглой площадке вверху лестницы, будто в любом другом месте дома их запросто могли подслушать.
Гермиона сжала его руку, и Малфой поднял на неё взгляд, из которого остро плеснуло болью.
Хочешь правду, Гермиона? Вот она Я хотел покончить с собой. Потому что я ничтожество, как муж и отец. Я позволил Волдеморту напасть на Хогвартс, пока в нём был мой сын. Я ничего, ничего не смог сделать, чтобы предотвратить это! Я позволил этому чудовищу превратить мой дом в место убийств и пыток я подверг смертельной опасности всю семью... После смерти Волдеморта я осознал. Я всё это осознал И это было невыносимо!.. Я знал одно заклинание: оно не даёт сопротивляться, когда на шее затягивается верёвка, потому что человек обычно инстинктивно борется за жизнь, он тяжело вздохнул, видимо, ему было тяжело продолжать. Я точно не знаю, что случилось в тот день, но заклинание сработало неправильно. Должно быть, я психанул и что-то перепутал. Заклинание скрутило меня и вырубило. А Нарцисса нашла меня уже вот таким, моложе её на тридцать лет... Да, это сейчас я такой, а в тот момент был ещё моложе! Можешь себе представить?!