А потом Люциусу всё же пришлось срочно и самостоятельно искать во что же одеть гостью. Как ни странно, в одной из кладовых поместья нашлись в чехлах нетронутые наряды с бирками из магазина Мадам Малкин: и мантии, и платья, и даже комплекты белья. Оставалось только подогнать всё по фигуре, с чем Гермиона вполне справилась волшебной палочкой и сама. Она выбрала домашнее платье оттенка розы марена: оно не было слишком вычурным, как другие, и строгий фасон отлично сел по фигуре.
Это ведь платья твоей жены, верно? спросила она Люциуса.
Да, ответил тот, закусив губу. Так и не смог их выбросить. Даже не думал, что когда-нибудь пригодятся.
Они же все новые Почему она не стала их носить?
Люциус побледнел и сглотнул. Он так долго молчал, что Гермиона пожалела, что задала этот вопрос и думала, что не дождётся ответа.
Однако, он сказал:
Потому что их ей купил я.
Зато ужин Флип приготовил просто великолепный. Во всяком случае, Гермионе казалось, что вкуснее этого мясного рулета с сыром и брокколи она не ела ничего. А какие хрустящие были тосты с ароматными трамвами!.. И в гостиной стало будто теплее и как-то уютнее... как дома. А может, всё дело было в гостеприимном хозяине, который предложил бокал густого бордо с терпким вкусом?
Бокал, но не больше, строго сказал Люциус. Нам с тобой ещё предстоит плотно поработать.
После ужина Гермиона и Люциус отправились в его кабинет. Малфой всё же решил, что теперь гостиная не место для их работы. Он поставил удобные письменные столы в разных концах, чтобы они не мешали друг другу. Рабочее место Гермионы оказалось у окна, затянутого сумерками, а на стуле покоилась мягкая бархатная подушечка.
А это ещё зачем? удивилась она.
Для твоего личного комфорта, улыбка Люциуса была и лукавой, и виноватой, и... довольной. Мне показалось, ты ерзала на стуле за ужином из-за того, что я причинил тебе дискомфорт. Поэтому я счёл нужным позаботиться о твоей...
Нет-нет, не продолжай! Гермиона прижала ладони к щекам. Я поняла.
Она опустилась на стул и поняла, что несмотря на целительный бальзам, подушечка-то оказалась весьма кстати.
Тогда вот твоё задание на сегодня, Люциус склонился над ней, обдав ароматом тела и душистого парфюма. Опиши всё, что хотела, но не смогла сказать. Так, будто я этого никогда не прочитаю. Обещаю, что комментировать не буду... И всё же набросай встречу героев в книжном магазине.
Они работали до глубокой ночи. Гермиона писала о том, как руки персонажей сомкнулись на одной и той же книге в магазине и от этого касания их будто пронзило молнией. Она наконец добавила в текст ингредиент, о котором ей так пикантно напомнил Люциус страстный поцелуй. И дополнила сценой, навеянной ещё утром, где герой пробирается в спальню героини, чтобы заняться с ней любовью.
* * *
После позднего завтрака, когда они сидели в гостиной, пропахшей булочками с яблочным джемом, Люциус, как ответственный учитель, проверял домашнюю работу своей ученицы. Он лениво бежал взглядом по строчкам, а Гермиона сидела напротив и напряжённо следила за его выражением лица. Эту ночь они провели порознь,
каждый в своей спальне, и перед сном Люциус целомудренно поцеловал её в макушку. Это её немало возмутило (и это после того, как он укусил её за попу!), но она так устала, что запланировала месть на завтра и, добравшись до постели, счастливо отключилась.
Утром Гермиона проснулась раньше обычного от непривычного ощущения. Ей будто чего-то ощутимо не хватало.
Она думала об этом, пока чистила зубы, пока укладывала волосы. И наконец сформулировала. Это был голод. Физический голод. Она остро ощущала его, но не животом, не желудком, а чем-то... чем-то ещё... не каким-то органом даже, а она никак не могла определить. И это сводило с ума.
Мучаясь, Гермиона направилась в кабинет, где теперь они с Малфоем работали. И по пути вдруг поняла, что половина комнат в особняке закрыта, кое-где заметно потемнели обои на стенах. Только теперь стало ясно, почему они обедают не в столовой, а в гостиной: видимо, Люциус не стал ремонтировать весь дом, он вообще жил лишь в нескольких помещениях, остальные стали ненужны, он ведь остался здесь один Особняк в этих местах напоминал склеп: сквозняки так и дули могильным холодом.
Люциуса в кабинете ещё не было, и Гермиона прошлась вдоль стены с дубовыми шкафами. Там на полках стояли стройными рядами экземпляры его книг. Гермиона открыла стеклянную дверцу и стала касаться пальцем корешка то одной, то другой, пытаясь вспомнить.
Наконец узнала и схватила одну из них и вытащили, как рыбак рыбку:
Эта!
Судорожно листая, она нашла, наконец, то выражение на нужной странице, которое вдруг всплыло в её памяти, так мучило. Именно оно ассоциировалось с голодом. Именно это она никак не могла сформулировать:
«Она замерла. Он подходил всё ближе и взгляд его был голодным взглядом хищника. В этот момент она поняла, что тоже хочет его, такого прекрасного, такого сильного. Всего. Целиком. Вместе с этим шейным платком и белыми брюками. Потому что с ним чувствуешь себя в безопасности, с ним чувствуешь себя нужной»
Гермиона захлопнула книгу и та, кажется, обиженно шмякнула страницами.