-- Испугался, а?-- усмехнулся Маленький.
-- Кому не нравится, может не играть за этим столом!-- ответил в сердцах содержатель рулетки.-- И я вам скажу вполне откровенно, что я предпочел бы, чтобы ваш товарищ не играл за моим столом.
-- Вам, видно, не нравится его система?-- продолжал издеваться Маленький, когда Смок снова получил триста пятьдесят долларов.
-- Ведь я не сказал, что верю в какую ты то ни было систему, раз я в нее не верю. Еще никогда до сих пор не было такой системы, которая могла бы указать верную игру в рулетку или же другую игру, основанную на таких же точно принципах. Но мне самому приходилось видеть случаи совершенно исключительного "везения", и, раз я могу предотвратить крах моего банка, то я должен принять все меры к тому.
-- Испугались!
-- Дорогой мой, игра есть точно такое же дело, как и всякое другое. Мы -- не филантропы!
Ночь за ночью Смок продолжал выигрывать. При этом он еженощно менял манеру своей игры. Эксперт за экспертом, толкавшиеся вокруг его стола, записывали его номера и ставки в напрасной надежде выиграть, играя по его системе. Они были крайне огорчены тем, что никак не могли найти ключ к его системе, но клялись, что тут имеет место счастье,-- правда, счастье такого рода, какого они никогда до сих пор не видели.
Всего более их смущало то, что Смок каждый
раз варьировал свою систему. Случалось так, что, погрузившись носом в книгу или же занявшись вычислениями, он впродолжении целого часа не ставил ни единой фишки. Но случалось и так, что в десять минут он забирал три максимальные ставки на тысячу с лишним долларов. Иной раз его тактика сводилась к тому, что он разбрасывал весьма беспорядочно, но очень щедро, фишки по всему столу. Такая игра продолжалась десять-тридцать минут, после чего он вдруг, видя последние круги шарика, ставил предельные ставки на колонку, цвет и номер и выигрывал на все три ставки. Как-то раз, очевидно, для того, чтобы окончательно сбить с толку тех, кто хотел проникнуть в тайну его игры, он проиграл подряд сорок предельных ставок. Но из ночи в ночь, как бы Смок не варьировал систему игры, Маленькому приходилось относить домой золотого песку на три тысячи пятьсот долларов.
-- И все же это -- не система!-- утверждал Маленький в одну из своих бесед пред тем, как лечь спать.-- Я слежу за вашей игрой, все время слежу, но самых то следов системы я и не вижу! Вы никогда не играете дважды одинаково. Когда вы хотите играть, то выбираете верные номера, а, когда не хотите играть, то не играете не потому, что того система требует, а просто потому, что не хотите!
-- Знаете, Маленький, вы, возможно, ближе находитесь к истине, чем сами думаете! Я, правда, иногда сознательно ставлю на проигрыш. Но это входит в мою систему.
-- К чорту систему! Я беседовал об этом со всеми игроками в городе, и все до единого сходятся на том, что нет и не может быть никакой системы.
-- Но ведь из вечера в вечер я доказываю вам, что есть!
-- Послушайте, Смок!-- Маленький остановился над свечей, желая задуть ее.-- Нет, я действительно, страшно взволнован. Может быть, вы полагаете, что это -- свечка! Ничего подобного! И я -- это не я! Сейчас я нахожусь где-то в пути, лежу на спине с открытыми глазами и открытым ртом, и все это снится мне. И вы не разговариваете со мной, что верно точно так же, как то, что свеча эта не есть на самом деле свеча!
-- Странно только, Маленький, как же нам с вами в одно и то же время снятся одинаковые сны!-- настаивал на своем Смок.
-- Ничего подобного! Вы принимаете участие в моем сне,-- вот и все! Во сне я слышу, как множество народу разговаривает. Хочу, Смок, сказать вам вот что! Мне думается, что я схожу с ума. А если такой сон еще дольше продлится, то кончится тем, что я совсем взбешусь и начну кусаться и выть!
6.
-- Правильно!-- сказал Смок, обращаясь к содержателю рулетки.-- Но дело вот в чем: я все равно должен взять свои обычные три тысячи пятьсот долларов, и вы только заставляете меня дольше играть. Все сводится к тому, что мне придется взять вдвое больше выигрышей.
-- Скажите, пожалуйста, почему вы не засядете за какой-нибудь другой стол?-- злобно спросил банкир.
-- Да по той простой причине, что мне очень нравится ваш стол!-- И Смок бросил взгляд на гудевшую в нескольких футах от него печку.-- Кроме того, здесь не дует, и уютно.
На девятую ночь, неся домой мешок с золотым песком, Маленький совсем свихнулся.
-- Пропал я, Смок, пропал совсем!-- начал он.-- Я всегда знаю, когда с меня довольно! Я теперь уже не сплю. Я уже проснулся. Вообще систем не бывает, но вы нашли свою систему. Ничего не понимаю. Все пошло вверх ногами, и весь мир тоже перевернулся. Теперь уже нет ничего верного и правильного. Таблица умножения пошла ко всем чертям. Два есть восемь, девять--одиннадцать, а дважды два будет восемьсот сорок шесть... с... с половиной. Ничто это что-то, ничего это все, дважды все будет кольдкрем, сбитые сливки, коленкоровые лошади. Вы изобрели свою систему и теперь то, чего нет, есть, а то, чего не было, все же было. Солнце встает на востоке, луна -- разменный денежный знак, звезды -- консервированное мясо, цынга -- благословение божье, убитый убивает, скалы летают, вода -- газ, я -- не я, вы -- не вы, а кто-то другой, и возможно, что мы с вами -- близнецы, если только мы -- не поджаренная на жиру картошка. Разбудите меня. Кто там, ради бога, разбудите меня...